Старая контра

Большой Папа, посовещавшись со старейшинами, решил в конце концов сплавить эту проблему всё тому же Джро — разумеется, за некоторую толику доходов. С этой стороной вавилонской жизни он никогда не сталкивался и не представлял себе, как надо держаться с крепкими улыбчивыми парнями, увешанными золотыми побрякушками. Разумеется, стибок разрешил в конце концов и эту задачу...

Обо всех новостях Кастрация поведала Пыхе, за обе щеки уплетая аппетитных жареных пескарей, покрытых хрустящей золотистой корочкой, готовить которых здесь были большие мастера.

Чобы и Пыха, впрочем, старались не отставать. После того как первый голод был утолён, друзья принялись рассказывать о своих злоключениях. Особенно Кастрацию поразила история о гигантской курице: оказывается, она прочла об этом в утренних газетах и теперь с круглыми глазами выпытывала подробности ночного безобразия.

Маэстро Палисандро устроился тут же, за соседним столиком, и потребовал бутылку самого лучшего красного вина, какое только найдётся.

Он не принимал участия в разговоре и вообще, казалось, думал о чём-то своём, но когда Пыха встал из-за стола, маэстро внезапно остановил его.

— Скажите мне, в какую сторону вы собираетесь сейчас направить стопы, мой юный друг?

— Он спрашивает, куда ты пойдёшь, — перевела Кастрация и хихикнула. — Палисандро всегда так смешно разговаривает, особенно когда выпьет!

— Ну... Касси обещала проводить меня к моим родственникам... Я давно с ними не виделся, — объяснил Пыха. — И Чобы тоже собирался с нами, верно, Чобы?

—Я был бы весьма тронут, если бы вы позволили сопровождать вас ещё и мне! — высокопарно произнёс маэстро.

— Я давно мечтал увидеть собственными глазами Колючий Дом — он успел стать своего рода достопримечательностью!

— Да, конечно... — пожал плечами смоукер.

Идти оказалось не так уж далеко: через полчаса вся компания оказалась на небольшом, заросшим чертополохом и лебедой пустыре, где и возвышалась смоукеровская «крепость». Железный Занавес поднялся до третьего этажа; дом выглядывал из него, как из футляра, рядом верхних окон.

Попасть внутрь можно было только при помощи подъёмного приспособления, и Пыха задрал голову, высматривая сторожа.

По счастью, в тот день дежурил Бобрик, Пыхов старинный приятель: он без лишних расспросов и проволочек спустил вниз клеть. Через несколько минут смоукер уже обнимался с домашними.

После того как восторги немного утихли, Пыхины родичи разожгли кальян.