Старая контра

— Изящное решение, — прошептал он и чуть заметно улыбнулся. — Ах, как удачно всё складывается! Теперь у меня есть отличный предлог, чтобы попасть сюда в любой момент. — И он снова чуть надавил на шип. — Пожалуй, стоит навещать моих новых друзей почаще.

Глава 8

Утихомирив — вернее сказать, устроив окончательный и бесповоротный каюк последнему жмуру, — Иннот со всех ног бросился к поверженному другу. Сказать что-либо определённое было трудно: пульс вроде бы прощупывался, но — слабый, донельзя слабый. Тоненькая струйка крови сбегала из ноздри смоукера; никаких других видимых повреждений не было.

Покачав головой, каюкер набрал в ладонь снега и осторожно приложил к лицу Хлю: это было единственное, что он мог придумать.

Обречённые застыли вокруг в молчании; двадцать пар глаз смотрели на друзей. Иннот поднял голову.

— Так... Кто-нибудь из вас знает, что с ним такое? — голос его звучал хрипло, будто со сна.

— Некроплазма, — ответили ему. — Вроде как оглушило парня. Он теперь не скоро очухается.

— Что значит — не скоро? — раздражённо спросил каюкер. — День, два, три? Неделю?

— Неделю — это уж как пить дать. А может, и вообще... Всяко бывает.

— Понятно... — Иннот мучительно соображал. Первоначально в его планы не входило выручать кого-нибудь, кроме Хлю; выпущенные из барака, по его разумению, сами должны были о себе позаботиться. Отправляясь в неизвестность тайными тропами колдунов, Иннот в немалой степени руководствовался древними принципами «смелость города берёт» и «наглость — второе счастье».

Собственно говоря, последний с успехом можно было бы поставить эпиграфом ко всей его карьере: лихие гусарские наскоки стали для каюкера, можно сказать, стилем жизни. Но гусарство предполагает всё же некоторую (а точнее — весьма значительную) мобильность: тащить же в одиночку неподвижное тело и одновременно сражаться он, конечно, не мог. Значит...

— Значит, так, парни! — Он внимательно осмотрел обречённых. — Есть разговор.

—Чего там, разговор...

— проворчал широкоплечий коротышка с тёмным, грубым, словно вырубленным из морёного дерева лицом, выходя вперёд. — Как с Территории срулить, знаешь?

— Нет, — честно признался Иннот. — Может, ты знаешь?

В задних рядах кто-то досадливо сплюнул:

— Зря ломанулись...

— Не мельтеши, — бросил за спину широкоплечий. — Я тоже не знаю. А как ты сюда попал-то?

— Той тропкой только в одну сторону ходят... — досадливо крякнул каюкер.

— Бормотология, стало быть...