Синдбад

Эмир поморщился от его громкого голоса и приоткрыл один глаз.

– Вот! – Начальник стражи продемонстрировал эмиру рваную тряпку.

– Э! Что ты нам приволок, Хасан?

– Ваша дочь опозорена, о мой повелитель! – рявкнул начальник стражи, испуганно склонившись перед эмиром.

– Что? Что ты сказал? – Эмир вскочил, распахнув и второй глаз и разом позабыв про боли в желудке и тошноту.

– В ваш сад сегодня проник какой-то оборванец. Он посмел увидеть лицо вашей дочери – несравненной Амаль, – и даже, простите, разговаривал с ней, о повелитель правоверных!

Начальник стражи склонился еще ниже.

– Какой еще оборванец?!

Эмир в ярости запустил подушкой в голову Хасана. Начальник стражи не посмел увернуться, и подушка огрела его по лбу.

– Неизвестно, о великий эмир. Разбойник бежал через забор, и стражники не успели его схватить. Собаки прибежали раньше, но они лишь содрали с нечестивца халат.

В доказательство своих слов начальник стражи вновь протянул эмиру разодранную тряпку.

– Убери это с наших глаз, – застонал Нури ибн Кабоб, схватился за сердце и устало закончил: – Казнить, всех немедленно казнить.

К эмиру придвинулся мирза[4], склонил ухо к голове повелителя и вытащил перо и бумагу.

– Собак тоже? – уточнил он.

Нури ибн Кабоб задумался ненадолго, потом вяло дернул кистью руки, пальцы которой были унизаны тяжелыми золотыми перстнями.

– Тоже.

– Пощади их, о пресветлый эмир! – рухнул на колени Хасан, припав к ногам владыки.

– Кого, собак?

– Моих людей. Они невиновны, о сиятельный эмир! Стражники выбежали, лишь заслышав женский крик в саду, и понеслись, подобно ветру! Но дерзкий оборванец успел взобраться на стену и перелезть через нее.

– Хорошо, но больше не проси нас ни о чем, – снисходительно согласился эмир.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! – обрадовался начальник стражи. Стражники же незаметно выдохнули с облегчением. – Вот двое, которые видели лицо проходимца.

Хасан жестом подозвал к себе стражников.

– Нам это неинтересно, – вновь поморщился эмир. Его опять замутило. – Изловить и казнить! Нет, привести ко мне! Прежде мы хотим посмотреть в его наглые, бесстыжие глаза.

– Слушаюсь, о пресветлый эмир. Все будет исполнено в точности.

Непрестанно кланяясь, начальник стражи отступал назад. Стражники на карачках поползли следом за ним.