Шпион, выйди вон. Книга I. Черная Дыра

Время от времени Левушка громко спрашивал: — Ну, что, фриц (почему-то ему нравилось именно это обращение) — ты живой еще там? — но Космический разум и второй с ним упорно молчали. Вот и сейчас, придя из комнаты посетителей и так и не притронувшись к еде, Исаев бухнулся на кровать и спросил:— Ты живой еще?

Вопрос был как всегда риторический, но к удивлению Левушки он, вдруг, услышал злобный голос, где-то внутри себя: — Мог бы, Козе’л, хоть гроздь виноградика или грушку съесть.

— Ладненько, — повеселел Левушка, не обращая внимания на то, что в слове Козел стояло обидное ударение, — я понял, что ты, наконец-то, созрел для того, чтобы со мной поговорить! Да?

В ответ он услышал другой, как ему показалось, заспанный голос: — Напрасно ты, Язык, с ним начал бакланить. Он ничего толкового не скажет все равно. Так или иначе, чтобы отсюда уйти, придется ждать, когда он кони бросит.

— Это кто кони бросит? — возмутился Исаев. — Ты кто такой? Первый, я понял, Языком зовется. Он и есть Разум. А тебя как величать? — напористо спросил Левушка, понимая, что это сражение он выиграл и теперь ему будет открыт доступ в величайшие тайны Вселенной, ну уж снятие крупных сумм со счетов в западных банках — это точно плевое дело.

— Зови меня просто — Жопка, — опять зевнув, ответил второй. Видно было, что ему затея с этим контактом совсем не по душе.

— Ладно, Жоп, — опять сказал Первый, — че бойкотировать-то. САМ неизвестно где и неизвестно найдет он нас или нет. Мы, как видишь, в полной заднице. Так уж, хоть, пожить пока здесь по-человечески, — примирительно сказал Язык, которому очень понравилось, что его приняли за сам Разум.

Фон Штирлиц рассмеялся и от предвкушения своей скорой победы начал лежа на кровати выделывать ногами разные кренделя, то и дело подпрыгивая и переворачиваясь. Двум больным, находящимся с ним в одной палате, показалось, что у него новый приступ шизофрении, но так как Левушка слыл больным не буйным, за санитарами из них никто не побежал, продолжив разыгрывать на шахматной доске любимый ими чапаевский гамбит.