Не буди Лешего

– Тьфу на вас. Повезло ж с друзьями…

– Зато женился ты удачно.

– Тьфу на вас ещё раз.

– Это… Кощейка, далеко не улетай. То бишь, не заныривай в бочку свою надолго! – Горян уж вслед кричит.

– А чего так? Я б сейчас да в столетний сон, – Кощей в ступе своей завис над нами.

– Да там люди тоже будут поминать Водяного, может, заглянем? Так, одним глазком? Охота посмотреть, что там будет.

– А что за охота? – я не понял. – Я не пойду. И видеть-то сейчас не хочу людей.

– Рада твоя выстругивает идола из дерева для Водяного.

Установят на реке.

– Где это видано, чтобы нечисти такое ставили? – я удивился. – Он же не Бог был.

– Ну не Бог, а если Раде что-то в голову втемяшится… Кажись, селяне поддержали, – объяснил Змей. – А я как раз мимо летел, да посмотреть остановился. Завтра вечером они устроят ему прощание. Я слетаю. Захватить кого?

– Ну давай посмотрим, – Кощей согласился.

– Я обещать не буду, – я ответил. – Лес туда подходит почти вплотную. Может, зайду, а буду без настроения, не пойду.

Ещё Кикимору надо найти на болоте.

– Вот с ней и приходи! – предложил Кощей. Горян согласился. На том мы и расстались. Кощей улетел на ступе. Горян после некоторых усилий всё же змеем обратился, но правда, не улетел, опять пешком ушёл. А я направился искать Кикимору.

Глава 34. Проводы

Я всё-таки пришёл на проводы Водяного. Взглянуть захотелось, да тянуло что-то туда. Долго шёл кромкой леса, чтобы рассмотреть, что с полями да пашнями стало после битвы всей, да после того, как река русло сменила.

Покорежило много где землю, заболотило, да лес повалило тоже. Но да это всё выправится.

Сама река плоха, вода в ней ни к чему непригодная. Но и здесь жизнь постепенно своё возьмёт.

Увидел под деревом Кощея с Горынычем. Стояли они на нашем берегу – напротив поселения людского, что через реку виднелось. Вроде не пострадало оно.

И на берег люда много вышло. И мужчины здесь, и женщины. Прощание устроили.

Стоит, действительно, статуя Водяного, и бабы песню поют.

В реке Кикимору увидел, и Мара рядом с ней. Тоже они поют, и от их пения пробирает до костей.

Пошла по воде рябь, хоть и ветра нет, разогнались волны. Воронки начали закручиваться. А потом столбиками тонкими, прозрачными, каплями, словно камнями хрустальными, вода поднялась вверх. Звон раздался, пение тоже усилилось. Бабы начали многие без чувств валиться.

И тут увидел я Гостяту. Бросилась она тем, кому плохо стало, помогать.