Не буди Лешего

Надо обвыкнуться.

– Не нравлюсь я тебе, – огорчилась Кикимора. – Считаешь меня страшнОй?

И опять в глаза мне заглядывает.

Не считаю я так. Вполне она хороша – для Кикиморы. Да и мне нос воротить не с чего. Она нежить и я нежить. Её мой вид не пугает, да и тело на её ласки женские откликается. Да вот только не она тут быть должна. А если та, которую я бы хотел сделать Лесной Хозяйкой, сюда дорогу забыла, стало быть, никого тут пусть не будет. Что тут делать Кикиморе?

– Красивая ты, – еле как язык расплёл, чтобы слово молвить.

Давно ли вёл речи разные с красавицами залётными, а как будто всё в другой жизни было, сейчас как отрезало. Что сказать – придумать не могу, какие слова подобрать, чтобы не обидеть?

– Красивая? – Кикимора обрадовалась. Оно, много ей слов, оказывается, и не надобно.

– Волосы у тебя душистые, длинные, рекой пахнут, тело крепкое, ладное. Дивно ты хороша, – начал я ворочать мыслями тяжёлыми, мохом поросшими.

– Какие ты речи красивые говоришь, Алёшенька! – Кикимора расцвела. А Водяной-то, видать, совсем двух слов связать не умел, если по её мнению я сейчас говорю красиво.

Вспомнил Воднейшество совсем не к месту. Не рано ли Кикимора его мной заменяет?

– Не так давно Водяной умер. Рано нам, может, вместе спать? – сказал ей всё-таки, что было на уме.

– Ты сильно горюешь, ой как сильно, – Кикимора мне положила лапу на щеку, меня по морде погладила. – И я сильно горюю. Может, так легче будет – рядом быть, чем по отдельности? Раз я Хозяйка и жена, мне место тут, – она похлопала по простыни рядом со мной.

– Хозяйкой Леса тебя не смогу сделать, – признался я.

– Да я понимаю это, – Кикимора кивнула, продолжая меня наглаживать. – Я речная нежить, мне лесной Хозяйкой не быть.

– И тебя устраивает?

– Всё у нас будет ладно, – она снова прижалась ко мне. – Ты за лесом следишь. Река и все болота в твоём лесу находятся. Нежить речная меня как Хозяйку приняла, а нежить лесная – как жену твою. А тебя и те, и эти сильно страшатся и уважают, так что всё в порядке будет – и в лесу и на реке.

– Ты если не хочешь к себе уходить, можешь здесь спать, – опять я её от себя отодвинул. – Только если вдруг ночью жарко станет, ты не бойся, спокойненько уходи к себе – это меня никак не обидит. А пока давай спать. Устал я.

Снова я накрыл её одеялом, решил погладить по голове. Замер, смотря на свою звериную лапу. Такая она стала уродливая. Шерсть вся свалялась, много где опалённая. А где вырвана, там новая не наросла, шрамы вьются рытвинами.