Не буди Лешего

Тех то птах, что летают недалече, я уже давно по округе с этим вопросом прогнал – не видали они ничего. Если что-то и происходит, то пока от нас далече.

Про то, что нет у меня гостей, я не соврал. Но одна всё же заявилась. Ещё пока природа красками буйствовала и до снега первого было далеко.

Возвращался я после обхода, и около своего крыльца заметил ступу. Точно такую же, что уже видел.

Снова Василиса пожаловала, значит. Новость меня и не огорчила и не обрадовала. Подумал я примерно так, что сейчас некогда мне развлекать Василису, хоть Премудрой она окажись, хоть Прекрасной – надо бы её как-то выпроводить.

Да вот только голос, что меня окликнул, принадлежал совсем не Василисе.

– Алеша! Жду тебя, жду, а тебя всё нет! Я уже и по лесу погуляла, твои владения посмотрела. Уже скучать начала. Где тебя носит?

И ведь опять ни одна тварь о гостье моей не заикнулась. Словно все языки проглотили или замерли, мёртвыми притворившись.

Оно и неудивительно. Ведь моя гостья – Мара.

Гостья в любом месте, где жизнь течет – нежеланная.

Опять же, зима скоро. Так что Мара, можно сказать, вовремя. Самая пора всему живому затаиться, потому что пришла она. С косой. Но почему-то ещё и на ступе…

– Ты зачем ко мне предвестника посылала, красавица? – спрашиваю со всем почтением, на какое способен, косясь на Мару, а сам ступу её рассматривая. – Печень мою требовала. Где это видано? Я тебе, чай, не Прометей.

– Да и птичка моя далеко не орёл, – Мара подошла ближе.

– Орёл не орёл а нечисть знатная.

– Ну прости, Алеша, – Мара приблизилась ещё. – Знаешь же, люблю я действовать с размахом.

– Угробила бы меня ты своими замашками… Тоже у бабы Яги ступу приобрела? – спросил я, меняя тему разговора, рассматривая её средство летательное. И тут снова заметил гравировку Кощееву. Но в случае с Марой не должно быть сильно удивительно. Всё ж таки она Кощею жена. А вот откуда ступа у Василисы? Решил пока помалкивать.

– А откуда ты знаешь, что от бабы Яги ступа?

Видать, уже попался. Надо бы мох из башки-то вытряхнуть. С Марой шутить нельзя и врать ей тоже не надобно.

– Ну а кто ещё на них летает? – попробовал я выпутаться. – Предположил. Кощей-то, знаю, столярничать не любит.

Кощей мне друг, но шкура мне моя дороже.

– Муж подарил, – Мара приосанилась. – А приобретал, кажись, и впрямь у бабы Яги. Даже вон гравировку набил свою.