Не буди Лешего

Прихорашивается она, что ли, перед битвой?

Наконец мы все собрались:

КОЩЕЙ

ЛЕШИЙ

ГОРЫНЫЧ

МАРА

ВОДЯНОЙ

БАЮН

ОСТАЛЬНАЯ СОБРАННАЯ НЕЖИТЬ:

Хотели уже выдвигаться, как в дом мой приходит Кикимора. В руках у неё горшок дымящийся, в нём какая-то зверюга речная плавает.

– А ты как здесь, Кикимора моя дорогая? – смутился Воднейшество, голову чешет.

– Так… убежал ты быстро. Не поевши. Я… вот… – она протянула горшок. – Ушицы наварила. Густой, ароматной, как ты любишь. Да тут на всех хватит, братцы! – она посеменила к столу, неловко передвигая перепончатыми лапами, поставила горшок на стол.

– Да куда ты! – Водяной смутился. – Тут карта у нас.

– Покушайте, братцы, я весь день варила, хороша вышла ушица, забористая!

– Спасибо, красавица, – Горян ей ручку поцеловал.

– Спасибо, краса-Кикимора, – Кощей к груди руку приложил, поклонился слегка.

– За угощение благодарствуем, – я тоже поклонился. – Только горяча уха, а нам как раз выдвигаться надо.

– Так… может, как вернётесь, сразу и откушаете? – суетилась Кикимора.

– А я пока в печку поставлю её, чтобы не остыла.

– Эх, хороша ушица! – Водяной ткнулся носом в горшок, запах вдохнул. – Удружила, радость моя, удружила!

– Вот и славно! – расцвета Кикимора. – Только откушайте обязательно! Всё-таки, может, сейчас? Я и на стол вам накрою.

– Пора нам уже выходить, хозяюшка, – Горян из-за стола поднялся, Кикимору за плечи взял, в глаза заглянул. – Как вернёмся, откушаем обязательно.

– Ты, мать, в болото возвращайся, – начал указывать ей Воднейшество, тоже выйдя из-за стола.

– Как я тебе и сразу сказал – сиди в болоте, в реку не суйся. Вообще никуда не высовывайся!

– Это правда, уважаемая Кикимора, – Кощей встрял. – Мы уже на карте всё разметили, и болото ваше тоже. Сиди там и нос из камышей не высовывай!

– Хорошо, братцы, пойду я тогда! – она вместе с нами вышла из дома. На поляне как раз ждала Мара.

– Ну что… – смущаясь, Кикимора подошла к Воднейшеству, руки на него сложила и поцеловала.

Да так горячо, что мы, нечисть, в смущении потупились. Разве что Кощей смотрел внимательно, не ожидая такой прыти от Кикиморы.

– А что, завидуешь? – к нему подошла Мара. – Хочешь я, жена твоя любимая, тебя поцелую?

– Ну не откажусь, – ответил ей Кощей, сбивая пламя с черепа.

– Может, личико человеческое покажешь? – жена его спросила. – А то я боюсь пеплом лицо себе попортить.

– Какая ты, Мара, привередливая, – Кощей обратился в человека.