Не буди Лешего

– Долго такую мощь в узде не удержать!

– А каков, а!? – похвалил Водяного Горыныч, прихрамывая на лапу и готовясь к разбегу и взлёту. – Посмотрите-ка на него, а каков?!

Горян взлетел. Кощей на меня взглянул.

– Я для последнего удара силы берёг, Леший. Тут всё будет в огне. Может, не справимся.

– Как это не справимся? – мне уже и всё одно было. Лишь бы треск нестерпимый в ушах да вой зверя лесного прекратился. Лишь бы всё закончилось.

– Всё выжгем. До основания. Ну и сами…

– Мне уже без разницы.

– Ну и настрой, – Кощей головой покачал.

– Нельзя так. Азарта нет в тебе, Алёшенька.

– Был когда-то да весь вышел. Испарился вместе с кровью в венах.

– Ну тогда надо начинать! – Кощей повернул голову к реке. – Ты на Водяного посмотри! Развернулся-то как! Ишь что умеет! Всю воду поднял в небо! А сдался ему твой лес?

– Я умру если лес умрёт.

– Вот то-то. Ты уж пока будь так любезен, не издохни.

***

Стена воды стала ещё выше и шире. Кощей пустил огонь. Всполохи алого пламени отражались в водной бурлящей преграде.

Горыныч тоже пустил огонь и разогнал его взмахами крыльев, а потом так и остался парить в небе на поднимающемся вверх паре. И его тело змеиное жгло. Кощей запустил своё колдовство отложенное, столп огня вознёсся. По земле волна яростная пронеслась. Смело нежить и большую и малую. И нашу и пришлую. Полетели все кубарем, сетки натянулись магические. Огонь сильнее стал.

– О как могу! – гремел Водяной. – О как умею! Держитесь, братцы! Я этот огонь не выпущу!

Да только все мы внутри.

И все мы горим.

Густой пар заполнил долину. И дым. Жаркий, удушающий, разъедающий глаза. Клубы водяного пара смешались с поднятым пеплом, с едким дымом от горящей шерсти, мяса, костей. Земля от взрыва вздыбилась, своё тело выгнула – вспороло землю. Смешалась кровь с водою, стала жидкой грязью, уходила ввысь испарением бурым.

Всё живое и мёртвое изошло в страшном вое. Пожалуй, и мой там был.

– Я держу! – гремел Водяной. – Держу! Но вы быстрее, братцы, спасу нет, какая тяжесть! Спасу нет!

Тяжело ему сейчас, а ведь любая тварь ему завидует.

Он в прохладе, а мы плавимся, превращаемся в угли.

Взглянул я на Колдуна. Права была Мара, не сдюжил он. Всё войско его рассыпалось, разметалось, попало в силки. Сам он стоял на колеснице. Забрался вверх, собирал своих. Кричал что-то им, да держался за борт, чтоб в таком лиховерте не сбросило. Я разглядел, как со спины подбирается к нему Радимир. Велимира видел, мелькал внизу. Рубился, видать, с охраною.