Соседи бывают разные

Мне даже смешно стало: водяной сомневается в умственных способностях одного из лучших разработчиков транснациональной компании в отрасли информационных технологий. Я хохотнул, истерически так.

— Точно, юродивый, — скептически глянул на меня водяной и сложил на пузе руки-щупальца.

И так это было по-стариковски что ли, что я даже не обиделся.

— Нормальный. Просто никогда ещё у меня не просил квас сказочный персонаж. Слушайте, а если вы в пруду, то получается вы — прудяной? — совсем обнаглел я, да и хотелось немного поддеть водяного, не всё ж ему только меня цеплять.

— Ты говори, говори, да не заговаривайся, — погрозила мне щупальцем глазастая капля, подплыла к старому заросшему бревну, лежащему в воде, и хитро согнувшись в пояснице?! присела на него. — А то, не ровен час, тоже прудяным станешь.

Водяной гулко захохотал над своей шутке, а по поверхности пруда пошла рябь. Вот же ж! Отсмеявшись, он остро глянул на меня и с рокочущими нотками в голосе сказал:

— Так дашь квас или нет?

Я пожал плечами.

Нашарил на берегу бутылку кваса и, не думая, бросил её в сторону «капли». Из водной глади пруда возник маленький смерч, который плавно подхватил подношение и неспешно потащил его водяному. Ох! Это ж если он так может, то ему и, правда, ничего не стоило притопить меня, я б и не мявкнул. Ноги как-то резко ослабли, и я неосознанно оперся на стойку, которую держал в руках. Она вонзилась в мягкую землю и шустро вошла в неё почти до половины. Не ожидавший такого подвоха, я не удержался на ногах и свалился рядом, хорошо хоть не мордой в грязь.

Водяной на бревне затрясся всем телом, по нему пошли волны, а изо рта раздалось громкое бульканье.

— Очень смешно, — буркнул я, вставая.

— Не поверишь, и впрямь смешно. Давно меня так никто не веселил. Жизнь стала пресной, — как-то доверительно вздохнул водяной. — Как звать тебя, человек?

— Петя.

— А я Сомыч. Посиди со мной, поболтай, а я квас попробую.

С этими словами Сомыч открутил крышку и влил себе в рот сразу полбутылки хлебного напитка.

Внутри его тела тут же возник небольшой светлый водоворотик, который постепенно пропал, смешавшись с мутью до однородного цвета. Сомыч удовлетворённо булькнул:

— Вкусно. С любовью делала мать. Не перевелись значит еще правильные люди. А я уж думал всё, хана — измельчали людишки. Ленивые, да заносчивые только и остались. Ан нет. Ну что ты стоишь? Садись.

Сомыч брызнул на меня водичкой. Мутные капли осели на лице, явственно попахивая тиной.