Роззенборк

- Как ты, Вера? – спросила Эскапада, безошибочно определив, что миг самого большого напряжения уже прошел. – Хорошо, - сказала она после, убедившись, что с Верой все в порядке, насколько это возможно, и она уже приходит в себя в объятиях сестры, - мы готовы выслушать. Думаю, нам и правда интересно будет послушать.

Графиня повернула ко мне свое бледное лицо, и только я могла понять, насколько она взволнована.

- Кажется, ты была права, бабушка, - сказала она, и ее голос был бесконечно устал и обречен. Ее голос сам по себе был признанием поражения.

Мое сердце могло бы быть окончательно разбито.

- Бабушка, - засмеялся Элифалиэль, - всех перепутано от возраста!

Статус открыл рот, переводя удивленный взгляд с меня на графиню. Я не могла сдержать невольной печальной улыбки.

- Скорее, пра-пра-пра… в общем, прабабушка, - сказала я.

О, не смотри на меня так! Я прекрасно понимаю твое недоумение и согласна с тем, что настала пора утолить твое любопытство. Открыть карты, как сказал бы Рилл, восполнить пробелы и посвятить тебя в одну тайну.

Иначе зачем все это было? Время пришло. И для этого мы снова должны вернуться к истории об одной бедной сельской девушке по имени Охра.

Что ж, теперь я готова:

Глава двадцать пятая

Как говорится, в положенный срок я разрешилась от бремени.

Я родила удивительного мальчика – здорового, крепкого и очень похожего на молодого графа.

В деревне стали шептаться с новой силой, хотя, чего шептаться – все и так было очевидно. И странное дело: к молодому графу, как я уже говорила, в округе относились хорошо, но почему-то это никоим образом не распространялось на его сына.

Графский ублюдок, называли его за глаза. Вероятно, это было больше связано с тем негативом, который я порой ощущала на себе. Кем я была? Распутной девкой, которая нагуляла ребеночка. С этим я ничего не могла поделать, но я любила свое невинное дитя всем сердцем, я дарила ему все свои невостребованные чувства и, как могла, старалась оградить его от всего дурного.

Было ли этого достаточно? Думаю, да, потому что со временем отношение к моему сыну начало меняться.

Да и люди у нас были по большей части не злые.

Знал ли сам молодой граф о своем сыне?

Что ж, однажды, когда я еще ходила в тягости и уже не могла скрыть своего интересного положения, он увидел меня издали недалеко от рынка.

Изменился в лице. А потом только оскалился и прошел мимо. Мне к тому времени было уже все равно. А больше я его и не видела – до определенного дня.