Записки "Старой Мегеры"

- Именем Небесного и Загробного миров, в дальнейшем сокращённо Рая и Ада, верховный суд, представленный в лице Саманты Петровны Райской, носящей титул Двуликой, высшего демона Ада Бегемота (при этих словах, кот широко зевнул, так что оголились приличного размера клыки, и внимательно уставился жёлтыми глазами на колдуна), а так же представителя Рая, Амура Филиппа (прямо перед носом Афанасия Ивановича, затрепетал крылышками, бородатый, одетый в расшитый блестящими пайетками комбинезончик, донельзя важный Филя), рассмотрел преступления Афанасия Ивановича Мухина, состоящие в хищении жизненных сил восьми, ни в чём не повинных девушек, и дальнейшей передачи их контрабандой для кормления неких, потусторонних лиц, признал обвиняемого Мухина виновным! Согласно объединённому, уголовному кодексу Небесного и Загробного миров, статьям тридцать восемь и тридцать девять, пункт один, обвиняемый Мухин Афанасий Иванович, приговаривается к смерти от обескровливания! Приговор приводится в исполнение немедленно!

С моей шеи соскользнул Лан и оскалив зубы, двинулся на совершенно обалдевшего от происходящего и белого как моль от ужаса колдуна.

Тот уставился на него тупым взглядом, выдохнул «Песец!», и закатив глаза обмяк. Витя убрал руки и отошёл в сторону, колдун рухнул на спину, только ноги остались на лавочке.

- Ну, я так не играю! – притворно обиделся Лан – Почему на меня так все реагируют? Я что, некрасивый? Толстый?

- Ты неотразимый! Никто устоять нэ может! – Филя потыкал колдуна стрелой – Совсэм как я!

Убедившись, что Афанасий Иванович дышит, мы отправились к нему домой, где мои домовые быстро нашли тайник и лежащий в нём контракт.

Подписана сия бумага была, конечно, кровью, ну а как иначе! Сан Саныч деловито полил контракт перекисью водорода. Кровь Афанасия Ивановича зашипела, запузырилась, и красивая, размашистая подпись превратилась в жёлтую, неприглядную каракулю. Через мгновение, контракт сам собой вспыхнул, налетевший из ниоткуда ветерок, унёс пепел в открытую форточку.

К тому моменту как мы вернулись домой, я еле ноги волочила от усталости. Это было странно, такой слабости я никогда не испытывала. Тело болело и отказывалось шевелиться. Упав на пуфик в прихожей, я посмотрела в зеркало. Вид был такой, как будто я неделю не спала, в том месте, где жгло кожу на голове, красовалась прядь седых волос.