Путь в Сэльму

Дорога стала пролегать через Призрачный лес – так его назвали за синеватое свечение ночью, как будто там водились призраки, – и была зажата с обеих сторон могучими еловыми деревьями. Мирон, воспользовавшись случаем, погрузился в полусон, Клясень же молча вел повозку, а Луд спал непробудным сном. Телега, поскрипывая, двигалась на север. Казалось, этот день надо просто переждать и дождаться следующего, такой он был унылый и серый.

Но вот, когда повозка достигла середины Призрачного леса, считавшегося также мирным и не самым опасным, разве что для рассказа страшных сказок маленьким детям, и когда уже начало моросить, раздался звук, похожий то ли на треск, то ли на свист.

Мирон с Клясенем не разобрались, что же такое произошло, и тут же дернулись. Мирон подозрительно оглядел по сторонам, но ничего кроме бесконечных дремучих елей он не увидел, а потом начал осматривать телегу.

- Что там такое? Я услышал странный звук, - вполоборота спросил пастух, уже ставший кучером.

- Да ничего такого, - лежа успокоил его Мирон, - Наверное, на какую-нибудь корягу наскочили, она и треснула.

Можешь забыть, все в порядке, - он широко зевнул и добавил: - Кстати, оказывается у нас из телеги торчит штырь, я его раньше почему-то не видел. Видимо, чтобы в дороге на нем сушить мокрые штаны.

- Штырь?! – удивленно воскликнул Клясень, глаза которого широко распахнулись, а борода чуть ли не поднялась дыбом, - Я раньше никогда не замечал в нашей повозке никаких штырей. Возможно, это не штырь, возможно, это.

.. – тут его глаза наполнились ужасом, - ...стрела!

Но не успел он это слово договорить, как воздух рассекла еще одна – да, именно стрела, а не штырь для сушки штанов, как подумал Мирон. Второй выстрел прошелся мимо кобылы, именно в нее целился неведомый стрелок. Через мгновенье третья пущенная стрела со свистом пролетела сквозь бороду Клясеня, вырвав клок волос. Наконец, четвертая стрела вонзилась в бок кобылы, раздался неистовый лошадиный вопль, телега потеряла управление. С левой стороны леса на путников мчалась пара бегунов, как показалось Клясеню – с ножами в руках.

Мирон же просто прирос к телеге, в ужасе ожидая, что же будет. С другой стороны из гущи леса выскочила еще одна пара, стремительно осаждающая уже остановившуюся телегу. Кобыла дергалась на месте от боли, истекая кровью.

Откуда ни возьмись выскочили еще три проходимца, и, наконец, свора разбойников окружила путников. Мирон сидел как вкопанный, дрожа от страха и не зная что делать.