Путь в Сэльму

Почти сразу после пробуждения опять зашел Упырь, на этот раз довольно веселый, но с опухшим лицом. Напился ночью, подумали пленные. Он опять закинул заключенным три дюжины сухарей и флягу с водой. Наблюдая все его действия, каждый из сидящих в плене ожидал, что тот что-нибудь скажет и поведет их на допрос.

Но тот ушел так же молча, как и пришел, изредка икая от похмелья. Ясности его приход в дальнейшей судьбе пленных не прибавил. Пришлось дальше также томиться в этом темном ответвлении пещеры, огражденной дверцей-клеткой.

Скука вперемешку с тревогой нахлынула на попавших в заключение к разбойникам путникам. Мирон по своей привычке рассказывал свои истории, но когда он стал рассказывать про своего четвероюродного деда, однажды схваченного бандитами и сваренного заживо в большом котле с перловкой, всем стало еще грустнее. Амитас немного пересказал свои странствия и приключения, а Клясень в основном слушал, иногда вставляя свое слово. Клума же, казалось, был просто существом и отличался от бессознательного Луда лишь открытыми глазами и нечастыми телодвижениями. Способы бегства так и не были придуманы. Затея, подкинутая Амитасом, наводила на всяческие размышления, но так и не воплотилась в готовый ответ.

Долго и томительно шел день, когда, наконец, опять пришел Упырь. По его пришествиям можно было судить, какое сейчас было время суток. В прошлый раз он заходил утром, значит сейчас – вечер.

И тут он заявил, не успев толком передать черствые сухари:

- Вы, двое, - он посмотрел на Мирона с Клясенем, - Живее грызите свои сухари и следуйте за мной.

Пленники молча переглянулись. Такой исход ожидался, но все же сердца у этих двоих екнули. Наспех проглотив сухари, они стали ожидать указаний Упыря. Тот осторожно открыл решетку, на расстоянии держа от себя пленников в кинжалом в руке.

- Руки держите за голову и не смейте что-нибудь начудить, - пригрозил Упырь, - Мне убивать – не привыкать. Зарежу как ягненка.

Он угрожающее посмотрел на них, его некрасивое лицо сделалось еще некрасивее.

Пленники повиновались и вышли из клетки. Затем он приказал им отойти на три шага в сторону, а сам запер клетку на ключ, в которой оставались Амитас с Клумой.

- Вперед, болваны! - повелел он вышедшим пленникам.

Клясень пошел первым, Мирон за ним. Они вошли в проход, который казался таким темным, когда они глядели на него из-за решетки. Это оказался длинный неосвещенный коридор, в конце которого мелькал свет.