Путь в Сэльму

- И тебе пришла в голову затея соврать про свое маленькое воровство! – не скрывал восхищения Амитас, - Дико хитроумно!

- Не мне в голову пришла эта затея, все сложилось так, как сложилось. Враги сами дарят нам подарки, нам же лишь требуется их принять.

- Судари, хватит трещать, давайте есть, - предложил Мирон, - Наконец-то вкусим людскую еду, а не эти очертевшие сухари.

Его предложение все приняли без возражений. Кроме своих личных вещей, они захватили еще немного разбойничьей утвари и еды.

Того, что они взяли, а это хлеб, валяное мясо, сушеные овощи, сыр и даже целая кастрюля с похлебкой, хватало до ближайшей ночевки в таверне.

После сытного перекуса все наслаждались дорогой, которая вышла на привычный путь. Казалось, уже стало быстрее темнеть, и потихоньку солнце садилось, багровея и утопая за горизонтом.

С наступлением вечерней темноты, к повозке подлетела сова, которую тут же узнали сразу видевшие ее Мирон и, разумеется, сам Клясень.

- Долго же ты, наверное, блуждала вокруг, пока ждала меня, Тирина. – ласково провел рукой по перышкам птицы Клясень, - Надеюсь, с тобой ничего не случилось?

В ответ Тирина дружелюбно ухнула и потерлась головой о плечо хозяина.

- Ух ты! А ты действительно свой среди зверей и птиц, - оценил это зрелище Амитас, - Приручил ее как пса или кота.

Когда уже полностью стемнело, все крепко уснули, лишь один кучер-оборванец не смыкал глаз. Свежий воздух, свалившаяся с плеч тягота плена и сытный перекус поспособствовали глубокому сну.

Только тяжкое положение Луда и необходимость его скорейшего исцеления давила на них. Но, как уверял Мирон, жизненные протекания бедняги Луда замедлились, и он может находиться в таком сне долгое время.

Наконец-то пленников можно и не называть пленниками. Теперь они снова путники.

А между тем, еще до наступления темноты, спешивший Упырь, ранее получивший исцеляющее снадобье от Клясеня, возвращался к родной пещере.

Беготня за повозкой выбила его из сил, а на выносливость он был не из крепких. Когда впереди замаячил вход в пещеру, он увидел какого-то медведя, выглядывающего из двери. Страх охватил его, но разбойник тут же сообразил, что это Наждак в своем новом зверином обличье дожидается его. Впрочем, Наждак со своим зверским нравом, а теперь и с соответствующим видом, мог быть и похуже медведя.