Ассоциативные безобразия

Кудаллинни думал пойти на прямой разговор, а впоследствии и на договор, но догадался, что все козыри у кота.

«Неужели ты будешь ждать, что я тебе стану отвечать по… по-итальянски?» — Кудаллинни пытался прочемть мысли кота. — «Наверняка кот думает, что я буду думать…» — Кудаллинни видел эту картину и морду кота, удивленную и… смеющуюся: «...коты не говорят с людьми милый!.. коты не говорят с людьми приятель!.. коты не разговаривают с такими как ты…» — Кудаллинни увидел картину катающегося по-полу кота от смеха.

***

Пред тем, как отправиться к себе, Кудаллинни решил немного пропетлять, не будучи уверен вполне, что никому нет дела до его магического вещества. И он оказался прав. Продавец, он же ангел, с самого порта не отставал от него буквально ни на шаг. Люди оборачивались, рассматривая натурального Шкоппа, но никто не вмешивался в его личную жизнь и право на самовыражение, как то заведено было у голландцев.

Наконец кто-то из алшимиков, уже с утра находящийся в глубоких поисках философского камня, швырнул в Шкоппа монетой.

Алчные к развлечениям горожане, без посторонней помощи приняли и тут же подхватили новую игру. Вскоре денег вокруг Шкоппа было столько, что сами бросавшие смутились от такого богатства, лежащего теперь просто! на земле… Некоторых даже понесла нечистая сила протянуть руки на чужое добро.

Здесь вмешался Кудаллинни.

Он разыграл сцену благодарности за понимание представления данного иностранным чужестранцем, а из себя сделал что-то вроде хозяина.

Вместе они собрали невиданную сумму в суму. И неслыханную так, что даже стали опасаться бродяг и грабителей. Деньги, как законные владетели притянули их в гостиницу.

Только на время отлучился Кудаллинни к себе, отнести «то!». Он не собирался всё равно отказываться от просветления.

Теперь уже одетый Шкопп вывел перед Кудаллинни образ глубокого, повидавшего жизнь и даже уставшего от ее вразумлений, тонкой души человека.

Человека с обширной корневой системой и изысканной странности корнеплодом.

Они сидели за вином.

Уже краснощекие, сытые, перебирающие, словно ковыряющие рыбу.

Время для признаний настало…

Часть II: Тьяа

Слушая Шкоппа, Кудаллинни пришлось справляться не столько с хмелем, топившим его ясный ум своим сумрачным закатом, но и с чёртом, который опьянев совсем распоясался.