Ассоциативные безобразия

Бедный ребенок разрывался между любовью и долгом. Желание наложить на себя руки,неотъемлемо присутствующее знаменем во всех подобных внутренних конфликтах и конфликтах внутренностей, маячило солнцем на горизонте будущего осчасливлевания всех. Но у козленка не было главного, этих самых рук. Словно какой-то злой, невидимый и вот-вот всемогущий волшебник разбил чашу ее желаний, безжалостно бросив ее оземь.Впрочем, надо сказать, что такие, и подобные им настроения, овладевали Аленой отнюдь не так часто и густо, как то могло уже показаться.

Во всем остальном это был вполне здоровый ребенок. И если бы к ее нравственности не прикладывали некоторые свои лапы, кто знает, может впоследствии, ее молоко и сгодилось бы кому ни будь за питье. Во всяком случае,я знаю, что Фрида бы точно не отказалась,если бы ей дали. Все эти дали, дали как они влекут….

Глеб стоял перед забором и жадно смотрел в даль. Видеть ее не могла помешать ему ни старая облезлая желтая краска, ни грязь на ней, ни высота этих вечно закрытых ворот на заднем дворе.

«Когда ни будь», − думал он, − «я улечу отсюда. Я научусь и научу этому всех, я уведу вас мои милые маленькие Мона и Лула… Я поставлю Фриду на уши,я отпущу Алену, я найду его, того, кто показал мне меня, мои крылья в день моего рож…».

− Какого рожна?! Где соблюдение мер безопасности? Что ты, вы делаете здесь граф, князь, фу, принц? Здесь в принципе нельзя находиться, это зона! Ты, вы понимаешь, что это зона, зона конфликта?Вы, ты знаете, что такое зона? Здесь принц, цыпе нельзя! − Джу разошелся и брызгал слюной.

− Свинья! − Глеб сорвался. − Такой процесс нарушить… − Глеб позеленел от злости.

− Что с вами граф, вам плёхо? Ю-о-кей? −Джу попятился назад.

− Я тебе не граф, отстань! − Но Джу не отставал:

− Я должен сопроводить мой король, аэмсэкьюрити!

− Я тебе не король, рыло! − Глеб потряхивал своими маленькими крылышками и греб землю под собой.

− Что есть рило, я не понималь рило, айдонт андэстэнд, − завизжал доморощенный секьюрити. Глеб, весь трясущийся от переполнявших его откровений, направился в сторону ненавистного «дворца». Свинья потрусила вслед за ним.

Лишенный последней возможности оставаться наедине с самим собой, Глеб решил этой же ночью покинуть родные пенаты. Втайне ото всех, вот уже месяц, он упражнял свои крылья, и надо сказать достиг успеха в этом.