Ассоциативные безобразия

Со слюной не передается. Через поцелуй, значит. Только через кровь.Только через нее родимую. Я бы сказала родючую. Конечно, откуда приобретенномузнать, что кровь понятие, ну грубо говоря,метафизическое. Или, если хотите, большее,философское что ли? Из плоти и крови,стало быть, где плоть там и… а поцелуи это появление любви. Кровь, любовь,отлично рифмуется. Ах да яйца… смотри,пение - шипение тоже рифма. Просто тембриной.

CHICKENFLY

Небольшая группа молодых цыплят склонилась над огрызком пожелтевшей от времени и почти рассыпающейся в лапках бумажки.

Один из них, по всему,верховодящий остальными, читал вслух.И время от времени останавливался, чтобы обсудить с товарищами написанное, да погладить себя по розовеющему гребешку:

− Я не петух не курица

Я птица – chichenfly

Присница сон и сбудется

Мне скажут: улетай

И я на удивление

Не верующих крыс

Повергну их в забвение

Когда взметнуся в высь!

− Вот видите господа, − начал розовенький гребешок, − не петух не курица, а птица…!

− Да, да видим, видим, птица, − поддержали его хором остальные цыплята.

Впрочем, один из них маленький и худенький будто бы и не поддержал, будто бы как-то и не хотел поддерживать. Гребешок сверкнул на него строгим злым взглядом.Другие, вслед за своим ватажком, тоже бросили на него и свои строгонькие. Кто-то даже и с некоторою как бы обидою,как бы на то, что этот вообще есть. − И поверг в забвение господа, поверг неверующих в забвение, господа! И снова,да, да неверующих в забвение!.

. − повторил желторотый хор. И снова худенький не поддержал. Он вроде бы и клюв уже открыл,вроде бы и хотел что-то сказать, но все равно как-то тихо, как-то невпопад, как-тоне со всеми. Гребешок громко вздохнули, хотел, было сложить огрызок. Но его ученики все как один стали уговаривать его:

– Петя читай, читай дальше, не надо Петя…− И петушок Петя, поблагодарив преданных единомышленников, продолжил:

Летайте ПоВоротами

И буквы камни граф

Летайте само-летами

Fly лаф…

− Здесь тайна господа, великая тайна,− снова начал Петя.

И вдруг остановился.Все словно по приказу обернулись на худенького.

− У, муха, − раздалось чье-то недетское шипение. Но Петя, петушок вдруг сделался золотой гребешок и сказал медовым бархатом, почти на распев:

– Он наш брат, наш брат, он тоже птица.– Аудитория застонала, а затем все петушки захлопали крылышками. Это было установленное правило, выражать, таким образом, согласие и одобрение.