Ассоциативные безобразия

И печёт ему внутренности этот воздух, закопченный ароматом цветущих папоротников!

Он пошел на зов, пробивающийся сквозь амнезию, словно лучи солнца через папоротниковые листья. Связь с небом звала исполнить какой-то долг. А отдавать этот долг было кому!

Орел не по своей воле стал подвижником. Как говорят, кусок не лез ему в горло. В голове кишели змеи: — «Убийца! Кровопийца! Душегуб! Охотник ради забавы!» — Такого стресса он не испытывал в своей жизни никогда.

Но он не потерял самообладания ни на мгновение.

И, на сколько мог, хладнокровно искал причину своего настроения. То, что отправной точкой этого беспорядка был случай с этой крысой, орел всё же не был уверен в том, что имел дело с «трусостью в шкуре», то есть с зайцем, было понятно без слов. Но вот слова, звучащие в голове о питье крови, губительстве душ, об охоте ради забавных убийств и охоте убивать, тревожили мудрость непоколебимой птицы.

«Может это ядовитая крыса? Укусила или царапнула меня и заразила?» — В голове, в которой всегда была ясность и спокойствие, началось смешение и смещение.

— «Явно ядовитые мысли», — решил орел. — «Но откуда ему, яду взяться? А-а-а...» — Осенила его крылатая мысль, — «...я же ел змей! Вот, наверное, откуда яд!? Говорил мне дед, что это дрянь! Что даже и трогать их нельзя! Никакой войны между небом и землей! Что этого им только и надо! Что сами передохнут от своих желез! Ты летаешь, говорил дед, а они ползают. – Ну скажи, если ты не опустишься на землю, будет ли война, они поднимутся ли к тебе? Так кому ты делаешь эту войну, кому она нужна? Обратив внимание, ты предаешь им значение, которого они и сами в себе не ведают. Ты, делая их своими врагами, делаешь их вообще, как таковых. Знал бы ты об этой войне, если бы, зная змей, оставлял между ними и собой расстояние? Ведут ли войну, если соперник не знает о том, кто с ним воюет, поскольку не испытывает вреда? Они воюют, может быть со всеми, для самих себя, а что же эти все, если не оглядываются и не замечают этой войны? Да, дед знал, что говорил, ведь в его времена даже были ещё и летающие гады – драконы! Он и с ними не воевал. Сумел не замечать их дерзких таранов. И всегда, всегда, — говорил он и повторял, — всегда они отворачивали первыми, эти обрезки чьего-то рассудка, с кожаными крыльями и огнем в голове. Все передохли! Пытаясь начать войну со всеми, кого встречали они, в итоге! не найдя выхода своему пламени, изжарили друг друга изнутри.