Ассоциативные безобразия

Даже моя улыбка, отделившись от глупости и от всякого смысла, казалось, вылетит сейчас в форточку, а глаза бросили зрение. Движение потеряло смысл, где же боль?Зазвонил телефон, я хлопнул себя по карману, но это был не мой. Чащин держа одной рукой руль нажал на телефоне громкую связь:

— Леонид Витальевич (кинопродюсер), а зачем вы нас в поле поселили, неужели в гостинице совсем уже… не интересно жить? — Чащин улыбнулся и повернул с дороги куда-то в темноту. Я стал думать о гостинице, о поле, о спальных мешках и прочем.

— Я понимаю, конечно, гостиница это не то, или скорее не совсем то, что нам всем нужно, но… а с другой стороны, — Чащин бросил руль и потянулся, — эх! Под звездами, чем не гостиница? И все же… — он снова стал серьезен и вмиг посерел, — как в пещере. — Я посмотрел на него, и хотел было возразить что-то насчет «пещеры», но не успел. Черная Волга «вырвалась» из его рук и пошла юзом по склону холма.

— Не бойтесь, не перевернемся, дорога гладкая, как… голгофа.

— Чащин пытался вернуть управление машиной.

— Обязательно так говорить? — я повернулся к Чащину, — вот поэтому ты и…

— Хочешь сказать, что я не писатель, а… гм… провокатор? — машина всё еще шла юзом, но казалось, что Чащин ее полностью контролирует.

— Да, пожалуй, что и провокатор тоже… — я немного расслабился наблюдая искусство вождения Чащина.— Но ведь реакция невежества на правду совсем не свидетельство… — Чащин не успел закончить мысль, я перебил его.

— На какую правду, Петя, на какую правду?! — я задавал вопрос понимая, что он больше похож на спор, но не удержался.

— А почему собственно… и кого я провоцирую? — уже полностью подчинив себе машину спросил Чащин.

— Ты же прекрасно знаешь, и понимаешь, или ты меня провоцируешь? — я бы сказал, что меня осенило.

— Вас!? — Чащин победоносно улыбнулся, — по-моему, я ничем и никак, и как можно?..

Машина остановилась, повинуясь ситуации до дна вычерпанной смыслом.

С моей стороны дверь было не открыть. Чащин выпорхнул первым и помог выбраться мне. Я поднял глаза на небо, словно проверяя место. Звезды были приветливы и даже общительны, они мерцали успокоительными нарядами надежды.Около получаса мы пробирались к шатру по глубокому снегу в холодном поле. Наконец мы оказались внутри. Все уже спали. Я лег прямо на деревянный поддон не раздеваясь, устал очень. Уже во сне я слышал, как Эмма накрыла меня ковром.