О матерях и сказках

Они начинаются с запаха стирального порошка, холодка, бегущего по полу от открытой балконной двери и неторопливой уборки. Мама суетится по дому, отдает папе приказы на день. На кухне шипит омлет и греется чайник, Димка громко топает по всей квартире, самого утра желая поиграть с самыми громкими своими пищалками.

Маша кутается поглубже в одеяло, высовывая наружу только нос. Никогда не дают поспать. А вставать не хочется. Мама распахивает дверь в комнату и почти военным шагом топает на балкон с тазиком выстиранного белья.

— Ты чего еще спишь? Вставать пора.

— Зачем? Выходной же. — Маша потягивается среди мягких подушек, сваливая половину на пол.

— Ну что у тебя за хаос постоянно. — возмущается мама. — Зачем тебе столько подушек, если они к утру все на полу оказываются? Лень убрать?

— Нет. Одну я обнимаю, вторую под коленки, третью под голову, к четвертой прижаться.

— Вставай. Тебе сегодня помыть пол и убрать комнату.

— Привет, мой выходной. А нормальных планов нет? — Маша поднимается с кровати, завернутая в одеяло.

— Нормальные планы. Потом на каток можно съездить.

Ого. Каток это прям подвиг выходного дня. Не для мамы конечно. Она готова хоть в поход идти бодрым шагом в семь утра. А вот папу вытащить трудно. Он бы вообще не отлипал от дивана с пятницы до понедельника. Маша старается не заходить в их комнату по выходным. Большой риск попасть под горячую руку раздраженной на безделье мамы. Да и саму Машу почему-то раздражает отсыпающаяся на диване тушка.

На всю квартиру раздается шум пылесоса. Папа приступил к своему списку задач. Обязательная программа перед тем как он погрузится в свой выходной сон. Маша сплетает волосы в косу, умывается и идет на кухню. Завтрак уже остывает на столе, на одной из тарелок лежит раскуроченный кусок, недоеденный Димкой. Худой черный котяра пытается поддеть его когтем, извернувшись на задвинутой под стол табуретке.

— Кыш!

Ришка вылетает из кухни, шкрябая по полу когтями. Вот же тупой валенок.

— Па-па! — Димка летит в комнату. — Мы поедем на каток?

Папа вздыхает. Молчит. Он всегда молчит. Будто функцию ответов на вопросы ему вообще не подгрузили.

— Пап! Пап! Пап!

— Ну ответь же ты ребенку! Видишь же спрашивает!

О, «первый акт марлезонского балета». Маша вздыхает и поочередно заглядывает во все тарелки, имеющиеся на столе.