О матерях и сказках

А я бы ее забрал с собой, охотиться научил.

— Ты же леший! — Клара схватилась за голову, — ты не можешь быть настолько тупым! У тебя вон борода до соседнего куста! Что значит «проще»?! Ты же вид меняешь, а не суть!

— Борода, борода! И что! Я, может, молодой еще! Мне так-то и века не исполнилось! Первый раз защитить кого-то попытался! Плохих проучил, добрую спас. — он попытался погладить Зорю по голове, но она шарахнулась от него в сторону, будто впервые увидела.

— Это был ты? Ты волкам приказал? — пролепетала девочка, все еще пытаясь задушить Машу.

— Эй, ты полегче, зверь не игрушка. — погрозила пальцем Клара, и Маша почувствовала, что хватка Зори ослабла. Она набрала в грудь воздух.

— Мя-я!

На Клару было страшно смотреть, лезвие ножа блеснуло в лунном свете. Леший зашипел, оставшись без бороды.

— Это все ты виновата! — начал оправдываться он. — Зачем ты к нам полезла? Жили себе, никого не трогали! Что я злодей какой-то? Я помогать сюда шел. Меня словно сам Древний из Старонорья вел, на доброе дело, между прочим.

— Верно, — вздохнула Клара, — но помощь твоя заключалась не в охоте на людей. Сделал бы все правильно, была бы сказка о спасении, а теперь это просто печальный случай в лесу. И ничего уже не перепишешь... Зорю я заберу. И не надо шипеть. Ей нужна семья, и исцеление. Ей нужно оплакать погибших, в конце концов.

— Незачем ей плакать, — леший попытался подойти к девочке. — Я сделал ее счастливой, оставь ее со мной.

— Нет. — Клара скривила губы.

— Ты не дал ей счастья, ты ее заколдовал. Ты ничего не знаешь о людях. Они плачут от боли и потери. Потому что любят друг друга, несмотря на все грехи, это возможно самое ценное, что в них есть. Но что бы сердце не окаменело им приходится смотреть сквозь свои беды, а не прятаться от них в пряничных домиках. Ты не сможешь воспитать человека, ты вырастишь злую ведьму! Так что послушай совета. Вернись в Старонорье, поближе к Дальнему берегу, да под крыло к Счастью. Может и наберешься мудрости со временем.

Леший уставился на Клару круглыми глазами, весь как-то странно сжался.

— Прости, благородная...

— Не передо мной тебе извиняться. — Клара посмотрела на Машу, Леший повернулся было к кошке и поднял руки, складывая их у груди, но Клара не дала ему заговорить: — Только извинения твои не стоят и яйца выеденного, если не сможешь это исправить. Так что или укажи, как чары снять, или молчи. Ради жизни своей — молчи.