О матерях и сказках

Но почему, даже когда они едят все вместе, тоже нельзя? Маша продолжает сверлить взглядом кексы, но мама непреклонна.

— У тебя мало еды? Могу еще кашу сделать.

— Нет.

— Вот и все. Ешь конфеты.

Маша берет двумя пальцами батончик, который лежит в вазе уже больше полугода, рассматривает потертую этикетку и возвращает конфету обратно в вазочку.

Из комнаты выползает разбуженный брат. Садиться за стол и тянется к медведю. Он медленно распаковывает его и начинает отламывать мягкие лапки. Медленно засовывает в рот и жует, прикрыв один глаз.

Ей не обидно, она понимает, что такое «дорого», деньги и маленький ребёнок. Ему нужнее, всё всегда нужнее. Она понимает. Но какое-то неприятное чувство все равно зудит под сердцем. Только Маша не знает, как его назвать. Как объяснить родителям и не попасть под горячую руку. Она не знает и решает молчать.

Брат тем временем добирается до растерзанной тушки с шоколадной начинкой. Открывает рот пошире и сует туда оставшийся кекс целиком, медленно проталкивая испачканными пальцами.

— Ты подавишься. — Замечает Маша. Но Димка ее не слушает.

— Дима, ешь нормально! — Строго говорит папа. Ребенок открывает глаза и начинает чавкать медведем, в упор глядя на папу. — Дима!

— Оставь ребенка в покое. — Вздыхает мама. Ей утро тоже не нравится. Никому утро не нравится. Вот у тети вся семья жаворонки, в шесть утра уже бодренько скачут на пробежку. А тут… Сычи да и только. Маша представляет себя совой на веточке.

Папа тяжело вздыхает и потягивает горячий чай. На всю кухню раздается сёрбанье. Не так раздражает, как ложечкой о кружку, но мама дергается. Она уже не раз делала папе замечания, особенно когда заметила, что Маша стала делать так же. Но Маше одного подзатыльника хватило. Да и чай она пьет теплый, а папа предпочитает кипяток. Даже суп кипятит каждый раз перед тем как поесть.

Мама ждет пока сербанье стихнет, а кружка опустится на стол, и молча доливает в нее холодной воды. Папа резко отшатывается в сторону.

— Э? Ты что делаешь? Лён! — Кричит он.

Маша и Димка вздрагивают.

— Пей нормально! Нечего сёрбать.

Папа почти откидывает от себя кружку, цокает и встает из-за стола. Его тяжелые шаги раздаются в прихожей, звякают ключи и хлопает дверь.

— Ну вот… теперь пешком идти придется… — вздыхает Маша.

— Ничего, подождет. Собирайся. — Раздраженно бросает мама.

— Нет, спасибо. Я лучше пройдусь.

Маша уходит в комнату.