Тетя Гуля. ВРИО Темного Властелина

Она помнила, что короли называют себя во множественном числе, и поэтому старик попросил у нее помощи.

-Коалиция между Темной страной и Анг… Анг… ом недопустима! - закричал с места месье Газуй, неизвестно как оказавшийся в стане сидящих напротив тети Гули, но его никто не поддержал.

-Че за Анг-Анг? - шепотом спросила тетя Гуля у Мутотени.

-Ангбанд это, - ответил он, - раньше так назывался. Темная страна, как и мы. Только, су…

Увидев осуждающий взгляд тети Гули, Мутотень смутился, вспомнив, что даже Темного Властелина она ругает за мат.

-В общем, раньше это была Темная страна, но потом они убили своего короля, Кроливера, потом стали на сторону добра. Но на самом деле, как были темными, так и остались. Набрались манер у эльфов и корчат из себя недотрог.

-Клоуны у пи… - выразила свое отношение к Анг-Ангу и продолжила дальше в том же духе. Мутотень лишь поддакивал, он хотел и свои чувства добавить, однако, тетя Гуля не дала вставить ни слова.

-Чарл, Чарм, Анг-банг, Чунга-Чанга какая-то! - подытожила тетя Гуля.

Она даже хотела плюнуть от злости, но вспомнила слова учителя «Уважайте труд уборщицы!», поэтому всю свою злость выплеснула в очередном дипломатическом спиче.

-Хотите кузькину мать? А Кузьму спросили? Он вам за матушку свою головы нахрен снесет! Я вам щас тут устрою девятнадцатый век! На дровах, на бруньках березовых, на каласах (тут теть Гуль чуть добавила грусти в голос), будете ездить, а не нашей магме!

С этими словами разозленная тетя Гуля выскочила из зала заседаний. И никто не ведал о том, что в темном дальнем углу, стоял низкорослый призрак, который влюбленными глазами смотрел на тетю Гулю, напомнившему ему старую милую сердцу кузькину мать, благослови господи, эту женщину!

Призрак посмотрел на призрачную кнопку на руке, нажал на ее несколько раз, и в душе его всколыхнулась грусть о далекой юности, где он оборванцем шагал по заснеженным просторам, умоляя какую-то старушку дать ему «яйки, млеко, шнапс», хотя и не говорил по прусски.

Она обозвала его «шарлемишкой» и накормила, а он в дни своего заточения, называл ее в мечтах разлюбезной Катериной Матвеевной, и писал письма в стихах: «Ты жива еще, моя старушка? Жив и я, привет тебе привет! Пусть струится над твоей избушкой, тот вечерний несказанный свет». Он так и не смог подобрать слов для описания чудесных световых явлений, оставшихся после взрыва ядерной бомбы в атмосфере. Но то лирика, вернемся к нашим.

***

-Хтонь! - восклинул в сердцах Вадик, и тетя Гуля строго на него посмотрела.