Мечи Ланкмара. Сага о Фафхрде и Сером Мышелове. Книга 2

Однако он знал и о романтической черточке в характере Фафхрда, которая порой была тоньше самой тонкой нити, а порой вырастала в шелковую ленту в лигу шириной, о которую могла запнуться и тем самым погубить себя целая армия.

На юте Слинур совещался с коком относительно (так решил Мышелов) ужина Хисвет (а значит, и его, и Фафхрда тоже). Мысль о том, что Слинуру приходится забивать себе голову развлечениями трех людей, оставивших его с носом, заставила Мышелова ухмыльнуться и подстрекнула решиться на сомнительный шаг, о котором он только что раздумывал.

– Фафхрд, – прошептал он, – давай сыграем в кости на то, кто из нас будет добиваться благосклонности Хисвет.

– Да ведь Хисвет еще совсем девочка… – с упреком в голосе начал было Фафхрд, но тут же осекся и в задумчивости закрыл глаза. Когда он их открыл, в них светилась добродушная улыбка. – Нет, – мягко сказал он, – я действительно считаю Хисвет настолько своенравной и причудливой, что от любого из нас потребуется немало усилий и хитрости, чтобы убедить ее в чем-либо.

Да и кто знает, в конце концов? Играть в кости на благосклонность такой девушки – это все равно что держать пари на то, когда расцветет ланкмарская ночная лилия и в какую сторону будет повернут ее цветок, на север или на юг.

Мышелов хмыкнул и, дружески ткнув Фафхрда пальцем под ребро, сказал:

– Узнаю своего проницательного и верного друга!

Фафхрд взглянул на Мышелова, и внезапно у него в голове зародилось черное подозрение.

– Не вздумай пытаться напоить меня сегодня вечером, – предупредил он, – или подсыпать мне в вино опиум.

– Но, Фафхрд, уж ты-то меня знаешь, – с добродушной укоризной ответствовал Мышелов.

– Вот именно, – язвительно отозвался Фафхрд.

И снова, вспыхнув изумрудом, солнце скрылось за горизонтом, высветив на миг кристально чистое небо на западе, однако таинственная туманная пелена, превратившаяся в сумерках в черную стену, продолжала двигаться параллельно каравану, примерно в лиге к востоку.

С криком «Моя баранина!» мимо друзей в сторону камбуза пронесся кок, оттуда доносился восхитительно пряный аромат.

– У нас еще есть час времени, – заметил Мышелов. – Пойдем, Фафхрд. По дороге на «Каракатицу» я захватил в «Серебряном угре» кувшинчик квармаллийского. Он все еще не откупорен.

Откуда-то сверху, из переплетения снастей, зашипел черный котенок – то ли грозя, то ли о чем-то предостерегая.