Воины Хаоса наводят порядок (книга II)

Наумбия подняла взгляд на пёстрые кроны деревьев. Пелена облаков разошлась, и за ней показалось лазурное, чистое небо.

— То есть Столб уже недалеко? Сколько тянется этот лес?

— Вот того я не знаю, — фыркнул в бороду офицер, — на карте он не отмечен.

В лесу стало темней; близился вечер. По брезенту повозки скребли гнутые ветви. Сверху сыпались узорные листья. Колёса со скрипом переваливались через стиснувшие дорогу узловатые корни.

Гудж, Наумбия и Фириэль внимали речам страдающего от раны Фраппера Врекса.

— Спасибо, Воины Хаоса, — жалобно тянул он. — Так важно получить поддержку в момент слабости. Смерть сегодня коснулась меня...

— В самом уязвимом месте, — осклабилась эльфийка. Ей вообще были свойственны грубоватые шутки.

Шноррел откинулась на стрелковый щит и цедила маниак из бутылки. После боя её охватила мигрень, а во время поездки мутило.

— Хлещешь синюю жижу? — подметил Врекс. — А меня от неё лишай опоясывает...

Волшебница не ответила. Она изо всех сил готовилась к новому нападению.

«Если нападут справа, шарахну их молнией. Если слева... тоже шарахну. Главное — не перепутать», — морщась, раздумывала она. А вслух проворчала:

— Хаос — это безумие...

— Если он тебя так угнетает, зачем ты здесь? — оживился маг. Шноррел нахмурилась:

— Кто-то должен бороться! А раз я могу...

— Ай да жертвенность! Помнишь, я говорил: в этом нет смысла! Так ли надо спасать этот мир? Ловить пальцами ветер? Нет ли тут обыкновенной гордыни и эгоцентризма?

Наумбия хотела как следует возмутиться и уже набрала воздуха в грудь, но призадумалась.

Ей понравилось возвратиться к размеренной жизни в колдовской лавке. Спокойно упражняться в магическом искусстве. Смешивать зелья. Заряжать амулеты. Аккуратно подсчитывать скромную прибыль. Беседовать с тёткой и бабушкой. И до дрожи пугало нырять в тёмный омут, который неугомонный Кэррот именовал «приключениями».

Но она ощущала ответственность. Ей дана сила устранять беспорядок! Исправлять сломанное. Менять мир к лучшему.

«Мой дом — моя крепость, мой дар — моя пропасть», — повторяла волшебница в мгновения меланхолии.

— Это не эгоцентризм, — ответила она после затянувшейся паузы. — Я и вправду считаю, что это мой долг. Мне неплохо живётся, и нужно помочь другим жить не хуже. Без всех этих убийств, разрушений, мутаций...

— Угу. Тебе нравится видеть себя альтруисткой, — покивал Фраппер. — Но подумай, а так ли плох Хаос? Он ведь делает нас... особенными.

— Помню.