Воины Хаоса наводят порядок (книга II)

И, наверное, сумела понять суть явления — умозрительно, интуитивно. Как люди становятся хаоситами? Прекращают сопротивляться. Отказываются владеть собой и дают волю насилию. Расслабляются и начинают получать удовольствие от спонтанности и вседозволенности, от стихийного, зверского.

Кэррот усмехнулся в кулак.

— Иногда у меня тоже возникало желание стать частью Хаоса, — призналась волшебница. — В энтропийном безумии есть некая сладость... ведь оно обещает тебе новую силу, таинственную, непредсказуемую. Поддаваться соблазну легко и приятно, и это пугает.

Вероятно, поэтому я так стремлюсь к упорядоченности. Не хочу падать в эту бездну.

— Да, мы все это чувствовали, — подтвердил Изваров.

— Не знаю, я лично нет! — Батлер помотал головой. — Меня всегда раздражало, как многие только и делают, что дерутся и разрушают, когда надо отбросить распри и взяться за работу. За созидание. Так что я одержимым не стану, кто бы ни просил.

— Верно. Фириэль тоже не слишком восприимчива к энтропийному заражению, впрочем, как и к магическим воздействиям, — вздохнула Шноррел.

— У неё нет наших мутаций, родилась она до Гигаклазма, а когда он произошёл, по стечению обстоятельств «законсервировалась». И пускай в её памяти хаос, в остальном она образец стабильности! Но прочие из нас могли перейти на ту сторону... только не захотели. Прожитый опыт и убеждения, гибель друзей помогли не свернуть с выбранной ранее трудной дороги.

— То есть вам, скажем так, удалось пройти по забору нейтральности? — указала карандашом журналистка.

— Похоже на то, — Изваров отрешённо почесал голову. — Друзья, мне вас нужно покинуть, есть дело в лаборатории. Заканчивайте рассказ без меня, я вернусь.

— Ладно. И я тут подумал... не время пить пиво! Захвати нам вина, — потребовал Олясин. — Раз уж упомянули о Фраппере, Чунии и остальных, стоит выпить, а то слишком печально рассказывать насухую.

— Вот тебе лишь бы выпить, — укорила Наумбия, — но я тоже не откажусь.

Гудж поскрёб ногтем выступающий нижний клык и сказал:

— Порой Неслухи вели себя шумно и безалаберно.

Но они храбро дрались и остались верны себе до конца. Мы помним.

— Я тоже запомню, — кивнула Мария. — Но что было дальше?

* * *

Башня вздрогнула. Этажом выше, звеня, сыпались стёкла. На нижнем этаже окон не было, и швырнуть искру внутрь хаоситы пока не могли. Воины Хаоса сидели во мраке.

В укреплённую дверь били чем-то тупым и тяжёлым. Гулко звенел металл.

— Блюм и сляб! — утомлённо выругался Броки.