Гарри, Фродо и другие

Не сможешь ты уразуметь всего величия сего творения, не в силах вместить его даже рассудок Айнура, но позволю Я тебе ознакомиться с его основами.

Раскаты голоса Илуватара ещё не успели отзвучать в Предвечном Эфире, как в руки Манвэ лёг огромный фолиант с золотыми тиснёными буквами: "Краткая теория сферического коня в вакууме".

Палантиры

— Арагорн, сын мой... — высокопарно начал Араторн, переступая порог.

— Папка!

Вихрастый мальчишка с разбегу запрыгнул на шею отца и крепко обхватил его руками и ногами.

— Папка, ты уже насовсем из похода приехал, да? Расскажи, как ты орков победил! Ты их много убил? А что ты мне привёз?

— Тише, тише, — недовольно пробурчал Араторн, отцепляя от себя сына. — Настоящие рыцари так не орут. Дома, по крайней мере. На вот, держи. Только осторожно, не разбей.

Он сунул Арагорну в руки кожаную сумочку, из которой мальчик тут же извлёк красивый хрустальный шар.

— О-о-о... — зачарованно выдохнул Арагорн, вертя в руках подарок.

Внутри шара начал медленно проявляться любопытный глаз, обрамлённый багровыми ресницами пламени.

— Ух ты! — завопил мальчик и попытался ткнуть в него прутиком. Глаз дрогнул.

— Да нет, не так. Дай сюда.

Отец отобрал у Арагорна игрушку и с силой её встряхнул. Внутри шара тут же закружилась метель. Снежные хлопья весело танцевали за хрустальными стенками, понемногу налипая на поверхность мертвенно жёлтого глазного яблока...

...По Эфель-Дуату пронёсся душераздирающий рёв. Окрестности вмиг обезлюдели, нервная мордорская живность в страхе попряталась по норам и укрытиям.

Да что там — охранники-Барлоги, и те, путаясь в огненных бичах, в ужасе бежали от дверей тронного зала.

Скорчившийся от боли Саурон лежал у подножия трона, изо всех сил прижимая ладонь к глазу, и изрыгал жуткие проклятия Араторну, его сыну и всему роду Исилдурову.

* 2 *

День выдался сырой и холодный. Саурон сидел на троне, заботливо придвинутом к камину, и грел ноги в бассейне с пузырьками.

Специально выписанные из Умбара пираньи трудолюбиво обкусывали вековые мозоли и натоптыши, то и дело ломая себе зубы об ороговелую кожу.

На каминной полке стояла большая деревянная рама, заплетённая тончайшей паутиной. Крохотные паучки, окрашенные в синий, зелёный и красный цвета, трудились без отдыха, сплетая и вновь распуская еле видимые глазом нити. В результате между планками рамы сами собой возникали и складывались в слова разноцветные руны.