Гарри, Фродо и другие

Комок пламени со свистом пролетел над головами орков и врезался в гранитный козырёк, нависший над входом; камень брызнул во все стороны раскалённой крошкой, не задев, к счастью, никого из атакующих. Когда пыль чуть рассеялась, волшебник окинул взглядом площадку перед воротами, быстро разобрался в ситуации, устыдился своей промашки и спрятался за остолбеневшего Сэма.

Из медленно оседающего серого облака выплыли совершенно целые ворота и замерший перед ними Гимли. Сразу же после таранного удара гном вспрыгнул на бревно, свалившееся с орочьих плеч, выхватил топор и встал в оборонительную стойку.

Арагорн вышел вперёд и нахмурился.

— Отойди, Гимли. У нас всё равно другого пути нет.

— Не дам! — взвизгнул гном. — Не трожьте достояние гномьей нации! Я за наши святыни жизни не пожалею!

— А ты, случаем, не Гимли, сын Глоина из Одинокой Горы? — вдруг прищурился один из орков.

— Ну да, — растерянно подтвердил Хранитель.

— Значит, ты — племянник Главного Таможенника Морийского Прохода! — обвиняюще ткнул в него пальцем орк.

— Вот, значит, почему ты так взвился! Святыня, как же! Ребята, это из-за жадности его дяди мы тут уже две недели энтов кормим! Он эти ворота закрыл, чтобы втрое увеличить пошлину за проход через другие!

Все взоры обратились на Гимли. И Хранители, и орки глядели одинаково злобно. Гном попятился и поднял вверх топор.

Неизвестно, чем это всё закончилось бы, но тут послышалось мелодичное насвистывание, и на тропинке, огибавшей озеро, появился маленький кобольдёнок — представитель редкого пещерного народца.

Кобольды были чрезвычайно мирным и бедным племенем, поэтому многочисленные завоеватели, табунами носившиеся по Средиземью, придерживались негласного договора и не трогали этих пупырчатых карликов, предпочитая использовать их в качестве вестников и парламентёров, благо они никогда не отказывались от поручений и плату за свои услуги не брали.

— Чего стоим? — деловито осведомился малыш, перекладывая в другую руку ведро, полное больших зубастых пиявок. Появление маленького рыболова странным образом утихомирило страсти; воины пристыжено опускали оружие, а Сэм, без памяти любивший детей, расплылся в умилённой улыбке.

— У тебя какие-то предложения? — жёлчно буркнул Гимли, спрыгивая со сплющенного комля.

— Да мне-то что, — миролюбиво пожал плечами кобольдёнок. — Думал, может, вам какая помощь нужна.

Среди орков начали раздаваться нервные смешки.

— Помощь? — усмехнулся Гимли. — Не откажемся. Помоги нам ворота открыть.