Проклятый король и я

(простите, низкому потолку темницы, конечно!), король Стефан вошёл в подвал собственного дворца.

— И что происходит? — раздался мужской голос.

Ох уж этот голос! Бархатный, с будоражащими воображение оттенками низких, чувственных обертонов... Мурашки побежали по телу.

— Действует! — взвизгнула счастливая принцесса. — Ваша магия действует, госпожа ведьма!

Я бросила гордый, торжествующий взгляд на мопса: «Ну? Что я говорила?»

Кекс устало фыркнул: уставшие ножки его больше не держали. Пёсик растянулся на соломе, намекая, что колдовству посредством приседаний и прыжков предпочёл бы колбаски кусочек.

— Злата! — строго проговорил король. — Ты зачем забралась в подвал? Стража с ног сбилась!

— Я...? — девочка виновато опустила голову, взгляд потух, личико побледнело.

Здрасьте, приехали! Всё колдовство насмарку — я что, просто так прыгала? Ваше счастье, король Стефан, что я «за решёткой, в темнице сырой». Руки чешутся треснуть по рыжей башке с короной! Нет, чтобы обнять дочь, прижать к сердцу, сказать слово доброе? Даже если ты минуту назад бился в истерике, ни в коем случае не показывай этого, потому что ребёнок напуган в тысячу раз больше, а ты — взрослый!

— Я чуть с ума не сошёл, Злата.

Гнев немного схлынул. Волновался за дочь — это хорошо. Только выпускать нас из клеток его величество почему-то не торопится — это плохо. Похоже, рыжий вообще не замечал, что принцесса в подвале не одна.

— Зачем ты сюда забралась?

— А ещё взяла с собой ведьму и заперла себя изнутри!

Подав голос, я приветственно помахала рукой.

Это, как ни странно, сработало — его величество обратили на меня свой величественный взор.

Наконец-то! Синие-синие глаза были, безусловно, прекрасны (я ведь уже говорила, что мужик красивый?), вот только что-то в них было не то. Какая-то странная растерянность. Да что с ним, чёрт возьми?

— Папа, нас заперли, — сказала принцесса, явно делая над собой усилие.

«Молодец, девчонка!», — переглянулись мы с мопсом.

Король задумался.

Во всяком случае, так мне показалось. Замер, уставившись в одну точку. Лицо пересекла морщина, словно человек упорно, отчаянно борется с невидимыми призраками собственных иллюзий.

«Ну, давай, думай, про́клятое твоё величество! Корона не просто так дадена — должна же хоть одна извилина по золотому кругу бегать!»

Стефан замер, сжимая и разжимая кулаки.

И тут... Может, показалось? От мужчины отлетело, ворчливо пыхнув, чёрное, дурно пахнущее облако.