Нечто общее

— У него же…

Артерия нырнула вглубь раны и тут же выскочила обратно, как ошпаренная.

— … может быть кишечник разорван, — закончила я, невольно морщась от отвращения.

Лангрин сердито фыркнул, вытащил из карманов трупа толстые кожаные перчатки на меху и швырнул мне. Я поспешно натянула их и принялась растирать руки. Перчатки были сильно велики, руки казались чужими, неуклюжими. Зато я снова чувствовала пальцы.

Наслаждаясь теплом, я наблюдала, как лангрин выпустил из своей шевелюры тонкий длинный кератиновый шип и вспорол им горло бородача.

Свободный край внешней артерии припал к открытой ране. Бордовая трубочка пульсировала, втягивая кровь. Ярко-голубые с аквамариновыми прожилками глаза лангрина переливались, словно драгоценные камни. Лангрин покачнулся и, потеряв равновесие, шлепнулся задом в снег. Пока он поднимался и отряхивался, внешняя артерия медленно вращалась, как антенна пеленгатора в поисках сигнала.

— Кто-нибудь еще выжил? — спросила я.

— Без понятия, — буркнул лангрин.

Адреналиновый шторм, бушевавший в моей крови, постепенно сходил на нет, а с ним пропадали силы. Каждое движение вызывало тошноту во всем теле. Ваши ноги когда-нибудь тошнило? Очень странное ощущение. Хуже того, мне не хватало терпения продумывать каждое слово, и я начала высказывать то, что было у меня на уме.

— Не знала, что лангрины пьют кровь мертвецов.

— Предлагаешь выпить тебя? — язвительно уточнил лангрин.

— Нет… Но хотелось бы определенности.

Сколько мне осталось жить и есть ли у меня вообще шанс вернуться домой?

— Труп совсем свежий, — неохотно пояснил лангрин. — Кровь не успела испортиться. И дозу вымерять не надо. Дважды-то он не помрет. Я накачал с запасом. Так что тебя скорее прикончат мороз или вьюга.

Сразу появилось желание строить планы на будущее.

— Надо поискать остальных, — предложила я. — Вдруг кто-то еще уцелел.

— Зачем?

— У конвоиров наверняка есть протокол действий на случай катастрофы.

— Я убил одного из них, — лангрин стиснул кулаки.

— Разорвал на кусочки! А потом выкачал кровь из их мертвого товарища! Думаешь, как они поступят, когда увидят ЭТО?

Кератиновые шипы взвились в воздух, очерчивая мизансцену. Я огляделась. Снег вокруг нас был залит ярко-красной кровью людей и травянисто-зеленой кровью респеров. В глубине раскромсанного горла бородача белела трахея. У респера-заключенного не хватало головы, а у головы пилота — туловища.