Нечто общее

А что другие лангрины?

— У них и спроси! Я за весь народ не отвечаю! Может, их тоже пытались распотрошить ради научных целей! И не важно: две тысячи лет назад или вчера! Стоит разок такое пережить и… Вот скажи честно: после сегодняшнего будешь ты с каждым встречным респером в десны целоваться? Хотя бы в транспорте рядом с респером сядешь?

Настал мой черед краснеть и опускать глаза. Какое-то время мы оба молчали, вслушиваясь в стенания ледяного ветра, которые становились все истеричнее. Я поежилась.

— Идем, — тихо сказал лангрин и вдруг сокрушенно воскликнул: — Зря разболтался! Ты ведь запишешь все это в хронике!

— Ну так грохни меня и закопай в снегах, — я сама до конца не была уверена, в шутку предлагаю ему это или всерьез.

С тяжелым вздохом он закатил глаза. Мы снова двинулись к отломившейся части транспортника. На пути все чаще попадались поваленные деревья. Некоторые удавалось перелезть, другие нужно было обходить. Я будто участвовала в слоу-мо кроссе с препятствиями.

Перед очередным деревом лангрин остановился.

Поравнявшись с ним, я увидела причину задержки. Под глянцевым черным стволом лежали тела усатого старика и чащобника. Видимо, они шли рядом, когда дерево рухнуло. Старик обернулся на треск, схватил чащобника за руку, чтобы вместе бежать. Но они едва ли успели сделать полшага: полуторатонная громада впечатала их в снег. Старик упал навзничь. Наверняка умер мгновенно. Я хотела в это верить. Его распахнутые от удивления глаза заиндевели, длинные усы повисли ледяными нитями. Безжизненная голова была запрокинута вбок, отчего он напоминал мертвого гуся.

Чащобник лежал лицом вниз. Судя по длинным полосам на снегу и царапинам на стволе, он еще некоторое время был жив и даже пытался выкарабкаться из-под дерева. То, что я поначалу приняла за тонкие веточки, торчащие в снегу, оказалось когтями чащобника, которые отломились, когда он вонзал их в снег в бесплодных попытках выбраться из ловушки.

Я присела на корточки возле чащобника и приложила пальцы к его шее.

Я сомневалась, что смогла бы нащупать пульс даже у определенно живого человека, не говоря уж о предположительно мертвом чащобнике. Оттеснив меня, лангрин поднес к шее чащобника внешнюю артерию.

— Он… того? — уточнила я.

— Без вариантов, — подтвердил лангрин.

Переглянувшись, мы обогнули дерево и продолжили путь. Внезапно лангрин хихикнул.

— Что? — спросила я настороженно.

Он снова прыснул:

— Они ведь были бандой. Ты знала?

— Я не читала ваши дела.