Нечто общее

Я не жалуюсь, но дел было по горло, и я чутка перенапрягся.

Мне до боли в горле хотелось спросить, увидимся ли мы через двести лет, но это было бы уже откровенной назойливостью.

Двести лет… Каким будет мир? Проснусь ли я среди пальм в глуши необитаемых джунглей, или в недрах высокотехнологичной лаборатории, возведенной учеными вокруг нашего убежища, или снаружи по-прежнему будет блеклая хмарь Ледяной пустоши?

— Что мне делать, когда проснусь? — спросила я, наваливаясь на стену кокона, силясь побороть пожирающее меня изнеможение.

Закусив нижнюю губу, он почесал бровь. Его ноздри широко раздувались, втягивая и выпуская воздух. Два шлюза, они регулировали дыхание, следя, чтобы оно было размеренным и не выдавало волнения. Несколько напряженных мгновений спустя лангрин выдохнул ответ:

— Можешь разбудить меня.

— Так ты еще будешь здесь?! — с плохо скрываемой радостью воскликнула я.

— Буду. Стукни по моему кокону обратным концом жезла, и я проснусь. Но помни: этот кокон невозможно уничтожить снаружи.

Сонные извилины моего мозга медленно пережевывали его слова. Я никак не могла взять в толк, к чему эти странные предупреждения, поэтому спросила из чистого любопытства:

— И сколько же ты проспишь, если тебя не разбудить?

— Две тысячи лет.

— А… — душераздирающе зевая, промычала я. — Тогда до встречи через два века.

— До… до встречи, — тихо отозвался он и вдруг, поддавшись порыву, взглянул мне прямо в глаза и признался: — Я наглухо забыл спросить, как тебя зовут.

У меня отвисла челюсть:

— Бли-ин, я тоже…— сокрушенно протянула я, оседая на пол.

Лангрин опустился на корточки и сочувственно похлопал меня по плечу:

— Пофиг. Потом разберемся.

Кивнув, я неуклюже, почти наощупь, заползла в кокон: налившиеся тяжестью веки отказывались разлипаться.

— Твой социальный тренер случаем не объяснял, что такое дружба? — услышала я чуть дрожащий голос лангрина.

— Объяснял, — отозвалась я, еле ворочая языком. — Я не все помню. Вроде бы друг — это тот, с кем ты не боишься быть собой, и кто всегда на твоей стороне. И еще там было что-то про доверие.

— Доверие… — повторил лангрин. — Ладно. Расскажешь подробнее, когда проснемся.

— Обязательно, — пробормотала я, сворачиваясь клубочком на мягкой теплой подстилке из курток. Паутина кератиновых нитей зашуршала, быстро и надежно запечатывая вход.