Не нужно нам других миров

Вы потеряли много крови. Там вам сделают вливание. И наложат швы. Вы согласны?

– Да-да. Только поищите мою руку. Вы её видите?

– Нет, мы её не видим. Кто это сделал? Кто вам отрубил руку? В доме побывали грабители?

– Это я сам её отрубил…

– Мы вынуждены сообщить в полицию.

– Не надо. Я же говорю, это я сам её отрубил. Она меня не слушалась. Она делала, что хотела… Вы мне не верите?

Медики молча переглянулись.

– Мы вам верим. Но, по закону, нужно сообщить в полицию. Вы можете сказать своё имя и фамилию?

– Мигель Динас.

– Сколько вам лет? Вы помните дату рождения?

– Мне…45 лет. Я родился… Постойте, когда же я родился? Ах, да, 5 марта 1935 года.

– Как вас зовут?

– Я же уже сказал, Мигель Динас.

– Вы хотите сказать, что это вы написали роман «Тайная печать»?

– Да, этот мой роман.

Медики снова переглянулись.

– Вы в этом уверены?

– Проверьте мой паспорт, если вы мне не верите!

Медики стали смотреть по сторонам. Они осторожно переступали через лужи крови.

Искали на столе, на полочке возле телефона.

– Ладно, поехали. Больше тянуть нельзя.

– А где моя рука? Посмотрите, она должна быть где-то здесь… Может быть, на полу… Или она отскочила на другой стол?

Правой руки, вернее, кисти, нигде не было…

Писателю было 40 лет, когда он переехал жить в большой город. Да, по меркам 70-х это был действительно большой город. Скорее, человеческий муравейник со своими законами общежития, выживания и процветания.

Мигелю Динасу только начала улыбаться фортуна.

Его сборник рассказов «Затворник» согласилось выпустить довольно крупное издательство. Получив аванс, Динас решил переехать в этот город и продолжать писать. Казалось бы, пришло время радоваться жизни. Ему уже давно надоела роль прототипа своего литературного героя. Он жаждал восполнить годы самовольного затворничества. Знакомиться с новыми людьми. Бывать в обществе. Бродить по городу, впитывая в себя его многоликость и разноголосость, и, конечно, творить, творить, творить…

Но многообещающий (как писала городская газета) писатель Мигель Динас откровенно скучал.

Парадокс, да и только. Живя в захолустье и, практически не выходя на улицу, он строчил бисерным почерком день и ночь. Там он радовался вдохновенному труду и мечтал о деньгах и славе.

Теперь же, будучи при деньгах и став, как минимум, городской знаменитостью, он грустил и не знал, как ему быть. Ему не писалось! Совсем! Никто не знал этого. Издатели ждали от него новых работ.