Не нужно нам других миров

Потом медсестра шла в ординаторскую и звала дежурного врача. Тот приходи к Динасу, выслушивал такую же тираду и тоже пытался его успокоить. А в записях о состоянии больного добавлялась ещё одна: навязчивые бредовые идеи в связи с поисками им же отрубленной кисти.

Дни шли за днями. Динаса пока не выписывали, давали успокоительные и наблюдали за его поведением. Рана в культе почти затянулась. Но Динас уже через неделю что-то почувствовал в руке, точнее, в кисти. В отрубленной им кисти… И хотя ему объяснил врач, что боли в отсутствующих конечностях – это так называемые фантомные боли, давно известный факт, Динас всё равно волновался.

То, что он чувствовал в отсутствующей кисти, вроде бы и нельзя было назвать болью. Это ощущение даже он как писатель не мог передать словами.

Сначала Динас забывал, что у него нет правой кисти, и порывался ею «брать» ложку, вилку, чашку во время еды. Потом он попросил лист бумаги и ручку пытался «писать» фантомной рукой. Когда он понял, что ему, собственно, нечем писать, то заплакал, как ребёнок.

Он сначала довольно чётко чувствовал положение кисти и пальцев в пространстве. Порой жаловался, что его правая фантомная кисть сжимается в кулак, пальцы сведены, впиваются в ладонь, от чего кисть устает и болит.

Ему ещё повезло, что доктор оказался довольно терпеливым и без устали разъяснял своему знаменитому пациенту про фантомные боли, возникающие в определённых участках мозга. И не только про боли, а и про все другие ощущения: всё идёт от головы. Голову-то не отрежешь, а вот чувствуются боль, или удовольствие, или насыщение, или… благодаря ей и в ней.

Человеку же кажется всё иначе.

Но Мигель Динас ощущал в отсутствующей кисти ненависть, месть и злобу. Почти каждую ночь ему снилось, что рука вернулась, сидит у него на груди и мерно постукивает по ней указательным пальцем. Потом она начинает медленно подползать к его горлу. Охватывает горло длинными бледными пальцами и начинает потихоньку его сдавливать. Писатель хочет крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырывается лишь громкий хрип.

Он хватает кисть левой рукой и пытается оторвать от себя. Однако пальцы сильнее его и сдавливают горло с ещё большей силой.

– Помогите! Рука! Моя рука! Помогите! Я задыхаюсь! Помогите…

Иногда ему всё-таки удавалось громко позвать на помощь.

Медперсоналу надоели его ночные крики. Врачи не понимали, почему не действуют обезболивающие и снотворные. Медсестра обычно подходила к нему и старалась успокоить.