Попадись в мои когти

— Каким будет мое следующее задание?

— Написать заявление о приеме на работу.

— А это тогда что? — Артем помахал профилем на должность.

— Это только начало бумажной рутины, которая ожидает каждого смысловера. После заявления тебя ожидают… — я принялась загибать пальцы, — …еще одно заявление — на получение стандартного пропуска номер один, медицинская карта, архивная карта, библиотечный формуляр, оформление комплекта инструментов, тест на магическую предрасположенность ты уже сделал… Кстати, а печать Элора тебе выдала?

— Какую печать? — уточнил слегка обалдевший стажер.

— Понятно. Нужно будет сходить и забрать, иначе все придется начинать сначала.

— Прямо все?!

— Только тест! Но он достаточно объемный!

— Мне так не показалось…

— Элора тебя поверхностно прогнала по самым простым вопросам? Если так, значит, я была лучшего мнения о ее профессионализме.

— Ну, она же все-таки столько времени пробыла в Ланата, — привычно вступился за наставницу Суданский. — Отстала от жизни.

— И я не маг ни с какого боку, — я со вздохом признала поражение в споре.

— Да, Элора говорила, что большую часть знаний о магии придется получать самостоятельно, потому что «понимание магических принципов строго индивидуальное», — Артем уставился на бланк заявления.

— Вот-вот. Пиши, раньше начнешь, раньше начнется и практика, — и я, подавая пример, взялась за стилус.

Пожалуй, самое приятное в отчете то, что можно открытым текстом писать о начальстве все, что о нем думается.

***

Неприятно признавать факт собственной дурости, однако против истины не пойдешь. Я пересмотрела положительность идеи отпуска и собственное согласие на него за секунду до того, как в обнимку с рюкзаком плюхнулась посреди пентаграммы. Но… что случилось, то случилось.

Придя на следующий после посиделок с Агаськой день на работу, по собственной воле и в трезвой памяти я хлопнула на стол начальству заявление об отпуске.

Виктор возмущался. Виктор грозно (но бесполезно) сверкал желтыми волчьими глазищами и показывал клыки. Виктор ругался на четырех языках сразу. Виктор ныл, грозил лишить премии, уволить к драконовой бабушке и, опомнившись, снова ныл, на полусогнутых лапках гарцуя вокруг моего стула. Я же была неумолима — брала пример с мамы в ее трепетной привязанности к кактусу Ершику.