Попадись в мои когти

Если бы не фривольный наряд — воплощенная невинность!

Я отправила рыцаря за чем-нибудь попить; горло от болтовни пересохло и скукожилось. Суданский послушно сбегал на полевую кухню и принес здоровенную кружку горячего травяного чаю. Я залпом выпила сразу половину. Артем воспринял это как знак к продолжению расспросов.

— Все драконы дышат огнем? — он явно вошел во вкус.

— Во-первых, не дышат, а плюются. Если бы мы им дышали, процесс невозможно было бы контролировать, и я бы постоянно пыхала как кухонная плита на максимуме.

И работать мне тогда единственно конфоркой. Во-вторых, плюются все, но цвет и свойства пламени могут различаться.

Красуантия развесила уши, но благоразумно не встревала.

— А тебе не больно, когда ты чихаешь?

— Ты имеешь в виду, обжигаюсь ли я изнутри? — уточнила теперь я. Рыцарь кивнул. — Нет. Тебя же твой желудочный сок не прожигает насквозь.

— Очень… выразительный пример. А как же изжога?

— Ни разу не страдала. Насчет остальных… не знаю.

Я всерьез озадачилась. И вправду, тема-то щекотливая, обсуждаемая крайне редко — кто знает, может быть, даже драконы страдают от изжоги.

И даже от нее умирают. Если об этом никто не говорит вслух, не означает, что этого никогда не было!

— Вот бы удалось подкинуть Чужеяду какой-нибудь раздражающий продукт, — мечтательно протянул Суданский, глядя на будочку и Валлэриэна. Эльф уже бросил в нашу сторону несколько взглядов, но подойти и вступить в разговор стеснялся. Или опасался — принцесса маячила в непосредственной близости.

— Чтоб он самостоятельно и загнулся от поноса?

— Конечно. А не загнется, так хоть помучается. Может, удастся подсунуть ему слабительное? Или отраву?

— Яды не подействуют. Максимум, что может случиться — обморок или типичные симптомы интоксикации, неприятно, но не смертельно. Тело дракона — поток магии, поэтому взрослую особь, — я поморщилась от официозности объяснения, — затруднительно убить даже таким оружием, как твой меч. Да и отрубленная голова не гарантирует, что тело станет бренным трупом.

Мой дедушка отрастил новую после того, как первую ему отрубили драконьеры.

Суданский почесал в и без того лохматом затылке.

— Твоего дедушку случайно не Горынычем звали?

— Случайно нет, — я сделала зарубку на память — расспросить потом, что это еще за Горыныч. — Его и сейчас зовут Шерл.

— Шерл?

— В честь драгоценного камня. Одна из драконьих традиций.

— Понятно… Стоп, подожди — ты сказала, что и «сейчас зовут»?

— Да. Дедушка живет и здравствует.