Попадись в мои когти

Остальное не верну, пусть белобрысый и не рассчитывает!

— Не обязательно «крови» в буквальном смысле, — Элора щелкнула ногтем по клинку, металл отозвался тихим звоном. — Разве ты не видишь, Аметист? Он был выкован специально на Чужеяда. И это сделал тот, у кого был доступ к биологическим составляющим конкретного драконьего организма.

Оттенок металла и в самом деле напоминал цвет чешуи Чужеяда.

А насколько могу судить, доступ к телу был у…

— Мог ли сам Гигроссул перестраховаться, создав оружие против подельника? — предположила я.

— Не удивлюсь, если так и есть, — сказала Элора. — Тем самым волшебник подтолкнул предсказание к исполнению. Возможно, себя он как-то обезопасил или же подготовил план бегства. Если учитывать изодранную в клочья мирооснову, то постройка портала не составит особого труда.

Разумеется, рано или поздно любой мало-мальски образованный волшебник при наличии источников энергии смог бы самостоятельно создать артефакт, противопоставленный пророчеству. Главной причиной похищения смысловеров был закономерный страх преступников, что их прижмут к драконьему ногтю.

Регулярные пропажи смысловеров-экспедиторов в малоисследованном мире — это одно, а постоянно повторяющийся сигнал тревоги из этого же мира — совсем другое.

При всем своем могуществе и наличии под рукой почти неиссякаемого источника энергии Гигроссул во многих аспектах магии остался профаном. Что нам только на лапу!

Красуантия громко, совершенно не по-принцессишному всхрапнула. Суданский и Мальгариэль вздрогнули; попаданка опасливо покосилась на Дэгру.

Демон зевнул – этим его двигательная активность и ограничилась.

— Что будем делать с Ее Высочеством? — спросила я. — Тащить ее с собой в самую гущу боя нельзя, она слишком важна, да и вообще — политически неприкосновенная особа. По-хорошему стоило бы вернуть ее отцу…

— И как можно скорее, — добавил Суданский.

— Неплохая идея, — согласилась Элора. — Политическая сторона жизни здесь уже достаточно развита, и поддержка главы настоящего государства лишней не будет.

Слухи тоже можно превратить в весьма грозное оружие.

— Мне кажется, принцесса сама по себе — грозное оружие.

— Ты хотел сказать козырь.

— Я сказал то, что хотел сказать. Вы же сами видели, что она из себя представляет. — Суданский почесал в затылке. — И что потом? — выдержав паузу, спросил рыцарь.

— Когда — потом?

— Когда это все закончится.

Великолепная формулировка, ни одному крючкотвору не придраться.