Благие знамения: после Армагеддона

— А родители волноваться не будут?

Верити только фыркнула, и Азирафаэль неловко отвела взгляд. Она давно вычислила, что эту тему с ней лучше не поднимать, но сегодня мозг и память будто работали в энергосберегающем режиме.

И преследовал запах палёного. Азирафаэль коснулась рукой груди и вздохнула.

— Что сегодня читаешь? Не похоже, что книга с этих полок.

Верити благодарно улыбнулась.

— Вам, наверное, не понравится… Любовный роман.

— С чего ты решила, что не понравится? Любовь — это самое прекрасное чувство на свете.

— (Во взгляде Верити явно читался сарказм, но Азирафаэль не поняла, к чему он был.) — Так о чём же он?

— Это история о запретной любви, ну, вроде «Ромео и Джульетты», только в несколько более фэнтезийном антураже.

Азирафаэль присела рядом и задумчиво обронила:

— Кроули сказал бы, что и шекспировскую версию можно отнести к фэнтези. Он считает, что такое глупое стечение обстоятельств никак не могло случиться в реальной жизни.

— Ну… — Верити по каким-то причинам не разделила его точки зрения.

— Кхм, в общем, здешняя Джульетта не понимает, что любит здешнего Ромео, пока смерть не прибирает к рукам одного из них…

— Кого? — быстро спросила Азирафаэль.

— Ого, да вы и правда заинтересовались! — Верити рассмеялась. — Если хотите, я могу оставить её вам. Я-то уже трижды её читала.

Азирафаэль ненадолго задумалась.

— Нет, нет, думаю, я уловила суть…

— Но вы даже не знаете, чем всё кончится.

Азирафаэль почему-то не была уверена, что хочет это знать.

— Может, позже, — улыбнулась она.

Верити пожала плечами, потом после недолгого молчания потрясла головой и задумчиво сказала:

— Трудно представить мистера Кроули с «Ромео и Джульеттой» в руках. Он правда её читал?

Азирафаэль смущённо кашлянула. На самом деле она буквально затащила его на одну из первых постановок, и с тех пор Кроули зарёкся ходить в театры, если только у них не было приставки «кино-».

— Кроули не любитель трагедий, — вместо этого сказала она. — И вообще ему больше по душе кинематограф.

Верити снова о чём-то задумалась, созерцая Азирафаэль.

— Вы кажетесь близкими друзьями, — заметила она.

— Ну… да, думаю, можно и так сказать… н-да.

— И мне даже кажется… простите если лезу не в своё дело… что вы любите друг друга… ну, знаете, любите не в смысле «любите», а в смысле… как родственные души или что-то типа того, — нескладно закончила Верити.

Азирафаэль уставилась на неё. Верити еле слышно пробормотала «простите» и красная как рак уткнулась в свою книгу.