Стрелок из Салмы

была всего одна лошадь, которая оставила неизгладимый след в моей неокрепшей детской памяти. Её звали Габул.

- Что же произошло?

- Мне было года три-четыре. У соседей в доме была конюшня с кучами наваленного на земле сена. Как то вечером я забрался туда и заснул в одной из таких куч. Там было очень тепло. Теплее, чем в моей собственной кровати. И приснилось мне, будто одна из лошадей по прозвищу Габул выбралась из своего стойла, подошла ко мне, разгребла копытами сено и стала облизывать мою голову. Так вот – представь моё удивление, когда, проснувшись, я обнаружил, что это был вовсе не сон.

- Бедняга. Ты пробовал перебороть себя?

- Много раз. Когда нашу деревню навещал табор цыган с лошадьми, я просил их научить меня побороть этот страх в себе. Но всё без толку. По секрету - одна большебровая цыганка даже нагадала мне, что это проклятие можно снять только одним очень необычным способом. Для этого всего то нужно.

- Так, хватит уже. Я знаю вполне себе обычный способ. - Айна схватила его за рукав и развернула направо, в сторону одного из переулков, огороженного по сторонам заборами.

- Зачем нам туда? – спросил Саир. - Мой дом прямо по курсу. Никуда сворачивать не нужно.

- Твой дом прямо, а вот конюшня - направо.

Саир остановился на месте и замер.

- Ты думаешь, что сможешь помочь мне вот так вот просто перебороть этот страх за один день? То, с чем я не сумел справиться за годы бесконечных усилий?

- У нас просто нет выбора, стрелок.

Она соскалила ему зубы и заржала по-лошадиному.

***

Добравшись до выкрашенного в бордовый цвет одноэтажного здания конюшни, Саир перегородил Айне путь.

- Подожди здесь немного. Я конюха хорошо знаю и смогу с ним договориться. Нужно правильно разъяснить задачу и выбрать соответствующую лошадь.

Айна недоверчиво посмотрело на него, но всё же согласилась.

- Хорошо. Только не задерживайся там надолго.

Саир вернулся всего через пять минут и не один. Главный салминский конюх оказался человеком. В прямом и переносном смысле этого слова. Ради обучения Саира он рискнул своим главным сокровищем, приносившим ему доселе немалый доход.

- Аметист – это как пони-переросток, - рассказывал он Саиру с Айной, стоя рядом с гнедым скакуном с шелковистой гривой. - Дети просто обожают кататься на нём. Спокойный, как гном после плотного обеда. Прожорливый, как сом в пруду.