Одержимые

Что ж, за счет кирпичного цоколя, на который можно встать ногами, забор был пониже ворот. Да и перекладины там располагались ближе друг к другу. Очень будет удобно наступать на них.

- Ну что ж, вы включили запись? - продолжая незаписанный разговор с подписчиками и прочими зрителями, Лекс, тяжело шагая через наметенный дворниками сугроб, направился к забору. - Если не включили, то включайте скорее, ибо это никогда не повторится, даже за миллион, даже если куда более увесистой валютой, чем наша.

Добравшись до забора, там, где тот был ниже всего, Лекс вцепился в прутья и поднялся на цоколь.

Сумки отчего-то сразу стали мешаться, да и весить будто бы стали вдвое больше. Лекс замер на мгновение, задумавшись, не перекинуть ли их через забор. На легке-то перелазить будет всяко удобнее.

- Дяденька, а дайте закурить, - послышался писклявый надтреснутый голосок.

- Слышь, братан, дай, ага? - второй голос был хриплым, будто его обладатель не особо часто им пользовался.

Лекс, продолжая попытки забраться на забор, наконец осознал, что он это и правда услышал, замер и повернулся.

На фоне заснеженной освещенной светом фонарей дороги он увидел несколько темных человеческих силуэтов. А так же уловил запах спиртного и еще чего-то не особо приятного.

- Вы бы шли, куда шли, - буркнул он, отворачиваясь и пытаясь, не смотря на куртку и многочисленные подштанники повыше задрать ногу, чтобы поставить ее на перекладину.

Отчего-то сейчас казалось, что эта чертова перекладина слишком высоко.

- Дяденька, а ты чего такой борзый? - завозмущался писклявый надтреснутый голосочек.

- Слышь, братан, а ты ничего не попутал? - хриплый голос тоже возмутился.

Лекс даже не оборачиваяь только хотел было более цветасто объяснить этим товарищам, куда именно им надо уйти, как вдруг ощутил невесомость. И неведомая сила притяжения поволокла его прочь от забора, за который он тщетно пытался ухватиться покрепче. Мгновение спустя Лекс оказался на притоптанном снегу тротуара, а над ним маячили все те же тени.

Лекс даже расслышал пьяные смешки, и рассмотрел сверкающие под капюшонами глаза.

Ну ты, слышь, кент, чего-то вообще не этого, - этот голос Лекс услышал впервые и он казался ему каким-то помятым. - Я тебя сейчас научу этой, как ее там? О! Вежливости.

Он приподнял своего нерадивого ученика за грудки. В лицо Лексу дохнуло даже не перегаром, а будто бы умершими дважды пьяными мертвяками.

Глава 10.