Одержимые

Даже собаки, кажется, заснули под утро, а может и замерзли насмерть. Саня отчего-то поежился. Не от холода на этот раз. От холода у него зуб на зуб не попадал.

Прокашлявшись и покряхтев для чего-то, мысленно извинившись перед Мишкой, Саня постучал. Через минуту постучал еще раз. И еще немного подождал. Тишина продолжала оставаться абсолютной, не считая пыхтения незадачливого покорителя музыкального олимпа и крыльца. Саня похолодел в очередной раз, а перед глазами отчетливо встала картина заледенелого гроба, который опускали в глубокую, да что там, в бездонную яму.

А потом сверху замерзшими комьями сыпалась земля вперемешку со снегом. И даже оркестр играл.

От особенно громкого трубного звука, который еще и сфальшивил, Саня очнулся. Встрепенулся и ринулся к двери, схватился за ручку и принялся то дергать ее, то налегать всей своей тощей тушей. Дверь не поддавалась, ручка дверная тоже. А Саня вот начал поддаваться. Истерике.

Трубный звук повторился - длиннющий грузовой состав спешил по Транссибирской магистрали на запад, в сторону столицы, хотя может и в ровно противоположную сторону.

Саня взвыл почти так же как до этого локомотив, и еще раз приналег на дверь. Толкнул. Тщетно. Потянул и дверь вдруг с такой легкостью поддалась, что Саня кувырком скатился с крыльца и нырнул в сугроб. Беззвездное небо крутанулось вокруг Сани и вдруг наполнилось звездами, когда он приложился о невидимую в сугробе кочку головой.

- Ну и долго ты там будешь лежать-то? - послышался противноватый знакомый голос.

- Вставай давай и заходи.

Не узнать Мишку Саня не мог. Его жеманный голосок ни с каким другим не спутаешь.

Да, не так Саня представлял себе свой очередной первый день в очередном новом городе, да и город этот Саня представлял себе не так. И вообще это должна была быть столица, хотя бы региональная, но уж точно не городишко, если вообще городишко, у черта на рогах. Но не время унывать. Перевернувшись со спины и поднявшись на четвереньки, Саня, не вставая заспешил к крыльцу.

Там буквально зубами вцепился в ручку баула и, на ходу вставая наконец на ноги, юркнул за дверь, в блаженное, пахнущее кислой капустой тепло.

На вот, приложи, - Мишка, тощий и патлатый давний товарищ по предыдущей попытке организовать музыкальную группу подал Сане, все еще топчущемуся в прихожей, пакет с чем-то давно замороженным. - Я откуда знал, что ты под дверью стоишь.