Там, где водятся женихи...

Даст ли мне такой подарок судьбы после всего произошедшего?

Глава 10

После мы пошли с Ласковой на завтрак. Я продолжала с интересом поглядывать на нее. Все-таки было интересно, почему она вдруг проявляет ко мне такое дружелюбие и интерес. Неужели она моя … родственница, так скажем. Я даже этого хотела. Наконец мое любопытство достигло предела, и я рискнула спросить:

- Оль, а тебе сколько лет?

Она, прищурившись, посмотрела на меня, дернула уголком губ, словно старалась сдержать непрошеную улыбку и уточнила мимоходом:

- Тебе правду сказать или официальную версию?

- Правду, - твердо ответила я.

Для моих целей официоз не походил. В мире, полном бюрократии, ей могло числиться и восемнадцать. Только ответов это бы ни на что не дало.

- Старая я, Полюшка. Мне в этом году исполнилось тридцать восемь! – грустно вздохнула женщина.

- Да какая старая! – возмутилась я. – Ты в зеркало на себя посмотри, тебе больше тридцати не дашь!

А про себя подумала, что тридцать восемь минус двадцать пять получается тринадцать.

На взбалмошную перезревшую дурочку подруга никак не походила. Поэтому вариант с матерью отпадает. А так бы было здорово! Хотя, с чего это я вообще вдруг подалась таким странным фантазиям? Или в этих стенах вдруг начли просыпаться мои детские фантазии, а может воспоминания? Но Ольга вырвала меня из размышлений своими словами:

- А это уже официальная версия! – захохотала она. – Только бумага организм моложе не делает. И как говорила одна наша знаменитая дама, сколько фасад не обновляй, а канализация все равно старая! У меня же детей нет.

И если еще пару годиков я с этим делом протяну, то уже никогда не стану матерью.

- Так рожай! – решила я поддержать подругу. По кране мере в нашем мире матери - одиночки не были редкой диковинкой. И многие женщины за тридцать рожали «для себя».

- Для этого нужно хотя бы замуж выйти или на крайний случай завести мужчину, с которым хочется лечь в постель. Чтобы утром проснуться и не испытать к нему отвращение, - голос подруги звучал грустно.

И я заподозрила, что у этой грусти есть какое-то веское обоснование. Однако своими тайнами она пока со мной не делилась.

Когда мы подошли в столовую, весь гадюшник, пардон, бомонд уже был там. Наша золотая Палметта что-то рассказывала остальным, а те слушали, замерев и открыв рты. Ольга сделала мне знак, чтобы я не шумела.

- Нам с тобой они вряд ли что расскажут. Поэтому давай подслушаем! – доверительно шепнула мне на ухо.