Нафеячу по полной, или Наполовину ведьма

Черты лица слизня сделались жестче и от него вновь повеяло холодом, тень Брендона стала намного больше, чем должна быть на самом деле. Или мне от страха показалось?

А потом произошло невероятное: привычные краски мира поплыли и через мгновение, я уже видела окружающую обстановку каким-то иным взглядом.

Ой-ё-ёй.

Сквозь бледную кожу неприятного субъекта выступила сеточка черных пульсирующих вен. Эта темная субстанция начала выходить из его тела и протянула свои щупальца в мою сторону.

Беру свои слова о слизне обратно.

Передо мной настоящий паук, которого так и хочется прихлопнуть огромным тапком, чтобы наверняка больше никогда не видеть.

Почувствовала, как от страха в горле встал ком.

– Ваше темнейшество, да вы больны, – я шарахнулась от него в сторону, опасаясь, что туман из его тела перекинется на меня.

– О, да, я болен вами, – крадущейся походкой начал приближаться ко мне темный. – Как только увидел вас, так сразу заболел.

– Скажите, любезнейший, а зачем вам триста какая-то там жена? Чем предыдущие не угодили? – пыталась я заболтать приближающегося ко мне маньяка.

– Я, как и мой дядя, уже подыскиваю девушку, способную подарить мне дитя тьмы. Ни одна из жен еще не порадовала меня наследником.

Ох, ты ж блин, самомнение. Так, может, беда не с его супругами, а с ним самим? И вместо того, чтобы понять этот факт и смириться, он ищет новые жертвы?

– Тёмненький, – жалобно пискнула я и затрясла головой. – Не могу я замуж. Из меня выйдет очень плохая жена, самая ужасная.

– Ничего страшного. Ты столь юна, что я смогу тебя воспитать, – с долей угрозы произнес он, отчего по моему позвоночнику невольно пробежал холодок.

Сглотнула ставшую вязкой слюну и сделала еще один шаг назад.

– Дрессировке не поддаюсь! – заявила я и шарахнулась от него в сторону, начиная отступать по новому кругу.

– Какая ты прыткая и энергичная. Обожаю таких козочек! – в глазах темного зажёгся огонек азарта.

Ах, ты ж козел!

Маньяк продолжал напирать на меня, как танк, а в конце вдруг прыгнул и схватил в охапку.

Со словами «шах и мат», мужчина потянулся своими тонкими противными губами к моим.

Я тебе сейчас такой мат устрою! Я вовремя успела вытянуть руку вперед.

К горлу подступила тошнота. Мне уже не было страшно. Было противно. Действуя инстинктивно, я принялась бить Брена по выступающему на его руках черному мареву. Дымка, словно играя, начала липнуть к моим рукам, и ластиться, как будто испытывала удовольствие от соприкосновения с кожей.

Я почувствовала отголосок тепла.