Кощеевна.

Вот давайте не будет усугублять ситуацию?!

- Мне как тебе помочь? Вряд ли здесь где-то найдется источник с волшебной водой… Кощей, не спать! Второго раза я уже не выдержу!

Краем мозга, который еще не начал паниковать, подумалось, что заклинание должно прекратить свое действие вместо с обмороком Кощея, но оно все еще держалось. А что, если, даже с его смертью оно не развеется и все так и останутся?! Посмотрев на мертвенно-бледное лицо отца, прижала к себе его похолодевшее тело: камень почти угас, оставив лишь тусклое напоминание о себе.

Пророчество слепой гадалки начало сбываться. Липкий страх холодной рукой сжал мое сердце, а мысли, как стая испуганных птиц, заметались в моей голове, пока не начало формироваться единственное «а вот и все»

Все?..

Да хрен им и без сахара!

Во мне поднялся гнев, самый настоящий, яростный, от которого кровь забурлила в венах и заставляющий не склоняться перед неизбежным. Гнев на Кощея с его саможертвенностью; гнев на Хагана и Хорта, что оставили меня во дворце; гнев на ханов – вот надо было им заявиться так не вовремя! На подмогу, которую леший знает где носит, и носит ли.

И главное гнев на саму себя. И этот гнев, исходящий от меня видимым синим потоком, потек в тело Кощея, наполняя его моей энергией. Настолько полноводной и мощной, что камни на короне вспыхнули одним за другим, сияя даже лучше, чем прежде. Но поток не остановился даже тогда, когда Кощей, вздрогнув всем телом, открыл глаза, а его бледность исчезла. Меня захватил собственный водоворот: я без остатка тонула в нем, погружаясь все глубже и отдавая себя целиком этому чувство. Сливалась, забывая себя. И лишь голос Кощей донесся как сквозь толщу воды:

- Не-не, Вася, ты заканчивай с этим. Вон сколько силы отдала, как бы сама в ней ни растворилась. – И чуть тише, с небывалой нежностью. – Опять ты всех нас спасаешь, Василиса Кощеевна.

И я отрубилась. В который раз.

Мне было плохо, даже осознавая тот факт, что я еще спала. Но именно после этого, с негромким стоном, открыла глаза, глядя на потолок палатки, ибо походной «вигвам» я запомнила надолго.

У меня болела голова, тело, был дикий сушняк и очень хотелось есть – даже не знаю, что из этого было первостепенно. Когда зашевелилась на меня обратили вниманием.

- Очнулась наконец, Мать Тереза нового времени.

Этот голос, ехидный, мягкий, с неповторимыми нотами, я не перепутай ни с кем, как и его обладателя.

- Кощей…

- Он самый. Аккуратней, а то может ненароком вырвать.