Кощеевна.

Искоса глядя на мужчин-ханов, что зазывали к себе и широко улыбались – некоторые очень криво, буквально уже бежала по улицам. Поворот, поворот, прямая, тупик, обратно. Примерно так выглядел мой скромный забег в уходящих лучах солнца.

А потом стемнело.

- Господи, да где этот дворец хотя бы!

Возрев глаза к небу, заметила примечательный прозрачный купол.

- Господи, я дура. – Самокритика иногда полезная вещь, особенно когда все гениальное просто. Надо было не под ноги смотреть, а вверх, дворец же выше всех остальных зданий! Теперь оставалось только следовать по направлению крыши.

Сказано – сделано: держа ориентир в поле зрения, шла навстречу дворцу. О том, что меня так-то могут не пустить, даже не подумала, ведь там, впереди, должна быть еда, тепло и можно отдохнуть. И я шла как танк, минуя редких прохожих и попыток со мной заговорить. А когда меня заметила охрана – дала деру. Ну их, слишком долго доказывать, что ты не террористка и даже не шпионка. Поэтому ко дворцу прибыла мини-делегация в лице запыхавшейся меня и десяток охранников – когда только успели присоединиться? Дальше мы играли в гляделки, с попытками понять друг друга.

- Мне нужно во дворец. Я…знакомая принца. Его Величества. Генерала знаете, такого, с усами и холодным взглядом? Вы хоть кивните, если поняли…

Меня не поняли, и через некоторое время меня поймали и скрутили руки, ведя, опять же, во дворец. Ну хоть я на нужном пути! Правда веревка неприятно врезалась в запястье и натирала кожу.

- А вы правильно меня ведете?

А в ответ тишина. И чует моя пятка – меня вновь ждут неприятности…

Собственно, я не прогадала, я действительно попала в неприятность под названием камера. Да-да, та самая тюремная камера, под землей, холодная и мрачная. Благо что дворцовая, но не меняет того факта, что меня заключили без следа и следствия. И вот снова вспоминается Александр Сергеевич Пушкин: камера была три на три, с оконцем на уровне потолка, гладкие стены и матрас, набитый соломой.

- Эй, басурмане, - я не исключала все же попытки договориться со стражей. – Вы доложите там побыстрее главному и отпустите меня. Или хотя бы покормите. Вы просто не знаете какая я противная, когда голодная! Я вас предупредила!

Ясное дело меня не понимали, и я надеялась, что хотя бы догадаются передать кому-то из вышестоящих. Вышла, блин, подышать свежим воздухом.