Старый дедушкин кальян

Она там под землёй тыщу лет отстаивалась, охлаждалась.

- Какую тыщу, что ты врёшь? Миллион!

- Пусть будет миллион. И сахар просто замечательный: белый-белый! Сыпь, твоя очередь.

- А сколько сыпать?

- Чем больше, тем слаще.

- Я насыпал, теперь ты.

- И я насыпала. Ух ты, растворился, я даже моргнуть не успела!

Руки близнецов с ложками, которыми они черпали из мешка сахар, работали со скоростью вентиляторов. Мешок пустел прямо на глазах.

- Хватит!

- Он весь растворился, значит, можно сыпать ещё!

- Да, осадка не видать.

- Так что сыпь смелее, не трусь!..

Незаметно мешок показал дно. Александра сбегала за газетой, остатки высыпала на неё и сосчитала:

- Эх, какая жалость, тут четыреста семьдесят девять сахаринок.

Александр посмотрел и согласился:

- Да, пополам эта цифра не делится. Что же делать?

- Ура! – закричала девочка, обнаружив откатившуюся в сторону ещё одну сахаринку. – Теперь мы легко поделим сахар поровну, чтобы никому не было обидно. Каждому достанется по двести сорок песчинок ровно!

Поделили.

- Теперь уже всё!

- А сахар весь растворился в чае, его даже и не видать.

- Вот это да! Теперь можно пить. Наверное, чай сладкий-пресладкий.

- Мне чегой-то не хочется. При одном взгляде на чай губы слипаются. Нет, я его пить не буду.

- И я. У меня слюни сделались вроде густого сиропа. Проглотить не могу. Близко к этому чаю не подойду!

- Фу, я даже глядеть на него не могу!

- Давай накроем салфетками, от одного его вида мне плохо делается.

Александра достала из стола салфетки и набросила на чашки. Потом облегчённо перевела дух:

- Уф, как хорошо сразу стало!

- И мне тоже! Даже пить захотелось, только другого чая, без сахара. С этого дня буду пить чай только без сахара.

- Я тоже, - поддержала брата Александра. – А то у меня на зубах будто сахарный песок скрипит, аж противно.

Близнецы побежали к рукомойнику и долго-долго мыли свои лица, руки и усердно полоскали рты. В это время вернулись из магазина с ситцем бабушка с дедушкой.

- Какие молодцы! – похвалили они донельзя чистых внучат. – Чистота – лучшая красота! Почаще умывайтесь… Боже, что со мной?!

Бабушка Настасья зашаталась и начала оседать, роняя свертки с материей, но её успел подхватить дедушка Семён и усадить на скамью.

- Мне дурно, - прошептала она, - рот словно бы сахаром забило, губы слипаются.

- У-у м-меня-я тож-же, - с усилием произнёс дедушка Семён, с усилием разжимая губы, - я-язык ед-два поворачивается.