Принцесса самозванец и целебная маска

Он взял карандаш и стал неумело и коряво пытаться зарисовать то что увидел. Но у него получилось настолько плохо, что при одном взгляде на его каракули у него заболели глаза. Джомни швырнул карандаш в сторону, и обхватил голову руками.

— Всё хуже чем я думал. — отозвался дух наставник.

— Ты что расист? — вслух подколол его Джомни.

— Да. — ответил дух. — Я ненавижу расы. Все одинаково.

Джомни усмехнулся, взял другой карандаш и стал чертить отдельные кривые загогулины. Но и они получались так коряво, что могли вызвать только умиление его матери.

Джомни взял новый лист, и стал чертить прямые линии, и вновь неудача. Чем сильнее он старался сделать линию прямой, тем кривее она получалась. Джомни отчаянно рассмеялся. Он потёр руки друг о друга, чтобы расслабить онемевшие пальцы.

— Вон та кривуля на буфера похожа. — сказал дух.

Джомни рассмеялся и расслабленной рукой нарисовал солидного размера пенис и все сопутствующие атрибуты. Дух в его голове рассмеялся несколько раз, но потом сказал:

— Давай ещё.

Джомни заполнил десяток листов W-образными каракулями всех форм и размеров, а дух каждый раз хихикал и давал советы.

То он просил нарисовать толще то тоньше, то с другой стороны, а потом попросил нарисовать стилизованный под робота, во всех трёх проекциях и в разрезе.

— А тебе правда смешно, или ты просто запрограммирован издавать смех? — спросил Джомни.

— Смешно тебе, смешно и мне. — спокойно ответил дух — Ты очень остроумен. Даже Нимхэ от тебя такого ждать не приходилось..

— Это ещё что, смотри.

— сказал Джомни и взял остро заточенный синий карандаш.

Джомни взял забитый фаллическими каракулями лист, и стал аккуратно вписывать между завитками плавно изгибающиеся строчки содержавшие его любимые шутки на разных языках, которыми он пользовался в школе чтобы оттачивать произношение и почерк на других языках.

Привычное действие по каллиграфии сделало Джомни спокойным, медитативное управления мышцами руки, вызывало в его памяти звуки приятных спокойных мелодий. Он чувствовал себя китайским аристократом, который в перерыве между сражениями и торговлей находит время чтобы посвятить себя деятельности, представляющей из себя нечто среднее между искусством и молитвой.

Строчки плавно перетекали между линиями и равномерно заполняли пустое пространство, превращая лист в так хорошо знакомые Джомни орнаменты из африканского народного творчества.

— Эх, как жаль что ты не смог бы поцеловать Нимхэ. У тебя в голове столько интересного… — грустно вздохнул дух.