Принцесса самозванец и целебная маска

— Вы говорите о разработках методов лечения синдрома Протея?

— Именно. Откуда вы знаете? — спросил Нимхэ и посмотрел в глаза доктору, приподняв бровь.

— Читал биографию Петровской. В её лаборатории вылечили двести человек. Прожили они недолго, но от уродства избавились. А потом технология исчезла, а журналисты заклеймили Петровскую мошенницей. Так куда делась эта технология?

— Я благородно и честно отдал её британцам за бесценок. Я думал что не имеет значения кому, главное что моё изобретение поможет страждущим.

— сказал Нимхэ и горько усмехнулся.

— Понятно. — сказал доктор и посмотрел в сторону — И теперь вы боитесь рассказать даже мне. Правильно делаете. Но ведь если вы рассказали отдельные детали, неужели никто до сих пор не смог их повторить? Где ещё эльфийки?

— Вероятно я действительно опередил своё время. А если кому и удалось сделать что-то подобное, то он или она или мертвы или прячутся. Как я. — Грустно сказал Нимхэ, стукнул кулачком по подлокотнику и оглядел сварочные швы в углу стальной каюты.

Доктор встал и несколько секунд хмурил брови. Затем он задумчиво посмотрел на потолок, и произнёс краткую молитву на греческом. Его лицо стало грустным, он достал из ящика коробку с таблетками, ещё несколько раз помолился с каждым разом всё более громко. Наконец он выдохнул, дрожащей рукой протянул таблетки Нимхэ и, наконец, сказал:

— Это нейропаралитический яд мгновенного действия. Он упакован в капсулы из кварцевого стекла с защитным напылением. Мой долг как медика, мой долг как отца и деда разобраться во всём, и не допустить немыслимого.

Я даю вам своё слово, что сохраню ваши тайны ценой своей жизни. — торжественно сказал доктор и протянул коробку Нимхэ — Вы должны вшить эту капсулу в мою щеку.

Нимхэ открыл коробку и ехидно улыбнулся. Доктор усмехнулся в ответ. Нимхэ понюхал таблетки, и в его голубых глазах появился ужас, тревога и восхищение. Нимхэ встал, осторожно закрыл коробочку и протянул доктору руку.

Спустя около часа учёные отдыхали в закрытой лаборатории Нимхэ.

Доктор заполучил способность произвольного и необратимого молчания. Он привстал со стоматологического кресла и начал терпеливо дожидаться ослабления действий анестетика. Вопреки его ожиданиям, печальная суперспособность сделала его сильнее, увереннее и злее. Ослабление действие анестезии меняло его личность на глазах. Действенное доказательство решимости растворяло ту самую анестезию, в которой как ему казалось он провёл всю предыдущую жизнь.