Орден Белого Ежа

Еще вчера ее жизнь была до ужаса нормальной, и Лиру это более чем устраивало, а теперь она оказалась далеко от дома и даже не может сообщить о случившемся родителям или в Храм. Как она выяснила вчера у Алерта, здесь не держали почтовых голубей, а связь с внешним миром была только через приезжих. «Что за край мира, — думала девушка. — Умывальник есть — и то хорошо!» В остальном же ситуация была, мягко говоря, неприятной и, хуже того, ужасно неприличной! Проведя гребнем по волосам ровно триста раз, Миталира улыбнулась — хоть что-то в жизни осталось нормальным, хоть что-то она еще могла контролировать.

Это немного подняло настроение Сауранс, и она принялась мысленно сочинять письма, которые отправит наставнице, родителям и в Орден. Спускаясь к завтраку, она как раз размышляла, будет ли уместным отправить Лэнсу записку с извинениями за сорванную прогулку, как с ужасом поняла, что, вероятнее всего, Лукреция вернется в столицу гораздо раньше. Хуже этого был, пожалуй, разве что Леман, жующий над разложенной на столе картой. Кроме карты Лира увидела на столе завтрак: омлет, свежий хлеб, сыр, а также неизвестные желто-красные ягоды вытянутой формы.

— Доброе утро, — с чувством собственного превосходства поздоровалась Лира.

— Угу, — промычал рыцарь, не отрываясь от карты. — Мать оставила тебе завтрак, — добавил он, когда доел булку.

Сауранс села напротив спутника, всячески стараясь скрыть растущее раздражение, и принялась за еду — как всегда, предельно аккуратно.

— Лошади не пойдут через горы, да их сейчас и не найти, — принялся объяснять Леман, пока Миталира завтракала.

— Так что придется идти до Этора через пещеры, а там, если повезет, наймем лошадей...

— Я бы предпочла повозку, — невозмутимо вставила Лира.

Рацарь закатил глаза, но отвечать не стал.

— Из Этора направимся через Гарольский лес напрямик в Катарос, — закончил Кабрин. — Если все сложится удачно, и ты сможешь двигаться так же быстро как вчера, то будешь дома недели через две или даже чуть раньше.

Сауранс старалась сохранить спокойное выражение лица, но сердце у нее упало: она еле шевелится от боли, а он говорит о том же темпе!

— Уже завтракаешь, дорогая? — в комнату вошла Лилейн, спасая девушку от необходимости отвечать Леману. — Я принесла тебе некоторые старые вещи, вдруг что-нибудь подойдет. Это, конечно, не модно или красиво, зато в этом будет удобно. А платье свое оставь здесь — я постараюсь его отчистить, а потом отправлю в столицу.